И кто этот человек, с которым вы нас посадили в один вонючий сарай? – перебил Риттера Сосновский. – Он напевал там, в сарае, тему из оперетты «Фрау Луна». Он музыкант?
– Черт, вы и об этом знаете, – проворчал себе под нос немец и, вскочив со стула, нервно заходил по комнате.
– Зачем вам музыкант, Риттер? Ну?! – грозно спросил я по-немецки.
И это сработало. Кажется, что каплю за каплей Сосновский все же зародил сомнения в душе этого офицера. Сомнения, неудовлетворенность, недовольство собой, своей карьерой.
Что-то подсказывало, что у этого молодого офицера в жизни что-то пошло не так, как ему хотелось бы, может быть, не так, как планировали его родители. Он виноват или обстоятельства, теперь уже не важно, главное, что он сам стал жертвой этих обстоятельств. Для таких людей война – шанс взлететь по карьерной лестнице или обогатиться, или то и другое одновременно. Но Вильгельм Риттер был явно нечист на руку. Но про скрипки он должен был сказать сам.
– Если вам нужна помощь в соответствующих кругах, абвер вам устроит любую протекцию, Риттер, – добавил Сосновский.
– О каких скрипках бормотал в бреду этот музыкант?
– Господа, – буквально взмолился немец, и стало понятно, что это обращение проиллюстрировало его душевное состояние и принятое решение, – я прошу вас. Мне не совсем удобно об этом говорить. Но эти инструменты очень дорого ценятся, это уникальная коллекция. Считаю ли я себя вправе…
– Риттер! – Сосновский подошел к обер-лейтенанту и пристально посмотрел ему в глаза.
– Слушайте, Риттер, мы не всегда потакаем мелким слабостям нужных нам людей, но если это нужно для дела? Если вы хотите что-то преподнести в дар великому музыканту, чтобы занять определенное положение в обществе или наоборот… мы поможем вам, абвер вам поможет. Скажу по секрету, что лично я могу устроить вам сделку в Берлине… Какого века эти скрипки? Прошлого, позапрошлого? Кто мастер? Я знаю, что такие инструменты ценятся очень высоко. Думаю, что мог бы вам помочь совершить сделку.
Черт с вами, и адмиралу знать об этой моей помощи не обязательно. Господин майор?
– Безусловно, – кивнул я и закашлялся, продолжая играть роль больного человека.
– Хорошо, – Риттер кивнул и потер в задумчивости руки. Этот несколько нервный жест выглядел сейчас довольно комично, будто немец уже готовился подсчитывать барыши от сделки с ворованными скрипками. – Только прошу потерпеть, господа. Чтобы Фрид ни о чем не догадался, я сейчас верну вас в сарай.
