Повидал я их! Актеры хорошие, играют свою роль, что не подкопаешься, веришь, что сломался он, готов все признать и всех сдать, а он в последний момент, когда никто не ожидает от него, нападает на конвойного и сбегает. Нет, Витя, у вас в разведке все иначе. А меня следственная работа многому научила, приходилось изо дня в день копаться в их дерьмовых душонках.
– А потом мы с тобой оба оказались в камере, и другие следователи копались в наших душах! – со злостью вставил Буторин.
– Это другое, Витя, – спокойно отозвался Коган и указал рукой вперед.
– Вон он, видишь? Хромает и за левую руку держится. Пригнись, пригнись! Оглядывается он. Пусть думает, что мы потеряли его след.
– Давай опять разделимся, – предложил Буторин, лежа на животе на краю овражка. – Я левее возьму. Там метров через сто можно через молодняк незаметно пройти к лесу. А ты правее бери. Через кустарник пройдешь, только пригибайся пониже."
"Коган, соглашаясь, кивнул. Он тоже понимал, что раненый будет очень часто оборачиваться.
Положение у него скверное, а то, что за ним кто-то идет, он понимал. И машину, едущую за ним, видел. И своего проводника мертвого взорвал и сжег для того, чтобы мы подумали, что это он там, в кабине. Слабенькая, но надежда, что мы его потеряем. Этот человек сейчас хватается за любую соломинку, чтобы выжить. А дальше будет только сложнее, понимал Коган, основываясь на своем личном опыте. Чем больше они с Буториным будут наступать ему на пятки, чем плотнее будут загонять его в угол, тем опаснее будет вести себя диверсант.
Для него задача сейчас – вырваться любой ценой.
Добежав под прикрытием склона до ближайшего густого кустарника, Коган снова выглянул, увидел мелькающую среди молодого осинника спину диверсанта и поспешил за ним. Бежать пришлось гусиным шагом, на полусогнутых ногах. Пусть успокоится беглец, пусть думает, что оторвался. Сейчас главное – не догнать, а дать ему успокоиться, тогда будет проще выбрать удачный для захвата живьем момент.
А брать надо только живьем, и никак иначе.
Ноги устали невероятно от такого необычного способа передвижения, но на четвереньках, на коленях идти было бы еще хуже. Да и медленнее получилось бы. Добравшись до леса, Коган с наслаждением выпрямился, встал в полный рост и потряс ногами, расслабляя мышцы. Где этот гад? Не потерять бы. В последний раз около минуты назад его голова виднелась вон там, среди сосенок.
