Однако, когда Белый отошел, Куч взял Акима за плечо и приблизил свои глаза так, что их лбы почти соприкоснулись.
— Согласно Уставу… говоришь? — сказал он вкрадчиво, — Ладно, на первый раз прощаю. Но если еще раз попытаешься мне соврать, смотри, белый свет в копеечку сойдется.
— Так точно, сотник Куч, — просипел Аким. Почему он все еще не упал без чувств, и даже способен говорить, оставалось вне пределов его понимания.
Когда парни были отпущены с поляны устраиваться в казарму третьей сотни, Васька первым нарушил гнетущее молчание:
— Слушай, Акима, — сказал он, — А, когда ты успел устава начитаться?
— Да, ты что, Вася? — ответил Аким пересохшим горлом, — Я устава и в глаза не видел.
Само как-то вырвалось, непроизвольно.
— Да-а, послал нам бог товарища, — сокрушенно сказал Макарка, — У него, видите ли, положения из устава сами собой непроизвольно вырываются. Ты, Аким, того, в следующий раз поосторожней с уставом.
— Все равно, Акима, ты молодец, — Ваське захотелось подбодрить друга, — Если б не ты, раскидали бы нас по разным сотням.
— Это точно, — подтвердил Макарка. И чтобы сменить предмет разговора показал рукой на замковые шпили в отдалении, — А, кстати, правда, что вон тот замок — и есть моговая академия?
— Она самая, — подтвердил Акимка. Оседлав любимого конька, он тут же забыл о пережитом потрясении и, напустив на себя важный вид, стал рассказывать, — Академия окружена сразу несколькими учебными боевыми лагерями. По хановской разнарядке на каждую тысячу рядовых копейщиков академия должна выпускать хотя бы по одному обученному моге.
— Но на деле, — добавил он, — Это соотношение составляет где-то один к трем тысячам. Однако на передовой это соотношение выравнивается в пользу могов, потому что гибнут они реже.
— И когда ты, Акима, только успел все разузнать? — полюбопытствовал Макарка, — Вроде ведь от нас не отходил всю дорогу.
— У писаря, — запросто ответил Аким, — Я его еще хотел расспросить, почему моги гибнут реже остальных бойцов, а он посмеялся только."
"— Все-таки ты наивный человек, Акима, — Вася покачал головой, — Разве ж моги в бой ходят? Сидят где-нибудь на пригорочке в тихом месте и жгут нифрил, пока копейщики головы кладут.
— А если войско разобьют? — возразил Аким, — Без войска-то мога что сделать может? Пришлепнут его и все дела.
— Нее, — протянул на это Макарка, — Мога слишком важная птица, чтоб его вот так запросто пришлепнуть.
— Да? И чего с ним делают?
— Ну, выкуп попросят или обменяют на своего могу, тоже пленного.
