Я по-прежнему валялся на боку с руками за спиной и заклеенным ртом, только без тряпки на физиономии. Рассвело и я смог разглядеть стоящего — лет 25, коротко стриженный, с редкими рыжими усами.
— На выход, Гена — весело скомандовал он, схватил меня за шиворот и потянул наружу.
— У-у-у… — замычал я заклеенным ртом и уперся.
— Ты, че, б… — он сделал шаг вперед и, наклонившись надо мной, схватил второй рукой за ногу."
"Как говорится, что и требовалось доказать. Я рванулся к нему и прихватил моего нового знакомого за шею.
Простой, между прочим, прием, но очень эффективный. Если кто попадется на него на спарринге, выход один: стараясь не делать резких движений, аккуратно постучать ладошкой по ковру. Другого контрприема просто не существует. Он, правда, об этом не знал, начал дергаться, а потому сам себе сломал шею.
Прихватив валявшуюся в багажнике монтировку, я осторожно выбрался наружу и осмотрелся. Так, с первым противником все понятно, половина тела в багажнике, жопа с ногами — на воле. А где же второй?
— Ефа, ты где? — а вот и он, даже искать не надо.
Сам идет навстречу, застегивая по дороге ширинку.
Лет тридцати, невысокий крепкий, с бычьей шеей и мятыми ушами, из борцов, наверное. Точно, из них: противник номер два широко распахнул руки и бросился ко мне. У них, у борцов, это называется «проход в ноги». Хороший прием, но действует не всегда, например, когда у противника в руке монтировка. Ею я и тюкнул его по темечку, не со всей дури, конечно, а так, чтобы вырубить ненадолго. Как они меня возле дома.
От всех этих физических нагрузок стало трудновато дышать, и я сорвал с губ пластырь.
— М-м-м, ой, блин! — больно.
Башка у «борца» оказалась на удивление крепкой, и очухался он быстро, даже не пришлось помогать. Постарался встать, но куда там! Он валялся на спине, на собственных скованных сзади руках, а ноги я зафиксировал его же ремнем. Пока он был в отрубе, я заглянул в машину, попил водички из пластиковой бутылки и осмотрел бардачок. Нашел там, среди всего прочего, тонкие кожаные перчатки и опасную бритву.
Перчатки надел, что-то похолодало, а бритву сунул в карман.
— У-м-м, ы-ы-ы, — мычал он, много ли наговоришь с тряпкой во рту.
— Сейчас я выну кляп, будешь отвечать на мои вопросы. Попробуешь кричать, перережу горло, понял? Если понял, моргни.
Он усиленно заморгал и затряс головой: понял, значит.
— Ты кто?
— Мужик, ты не понял… — как я и ожидал, мой собеседник оказался из тех, кто начинает гнуть пальцы, даже если у него связаны руки.
