Звонок с него с гарантией не отслеживается и голос говорящего не идентифицируется.
Через несколько часов он будет в Ленинграде, зачем-то так претенциозно переименованном, там сменит документы и… Далее Европа, серьезный курс пластической хирургии и, наконец, дом, почти дворец, на берегу океана в стране, которая никогда и никому его не выдаст. Все, пора на покой. В его профессии, как в спорте, лучше уйти на год-другой раньше, чем на час позже. Он вволю поиграл с судьбой в игру, где ставкой была собственная жизнь, настало время встать из-за стола и уйти с выигрышем.
Может быть, когда-нибудь он ненадолго вернется и преподаст этим олухам еще один мастер-класс, но это будет потом. Зулкарнаев, он же Режиссер, заложив руки за голову, откинулся назад и прислонился головой к стене.
Молодой человек вошел в бар и остановился в дверях, осматриваясь. Сидящий за столом, мельком взглянув в его сторону, вернулся к просмотру телепрограмм. Ничего особенного, невысокий, хрупкий с виду, гламурно прикинутый мальчик: заправленные в высокие, почти до колен, сапожки, узкие брючата, недешевый псевдогрубый свитер «с горлом», коротенькое пальто, издали напоминающее матросский бушлат.
Длинные темные волосы до плеч.
Меж тем молодой человек немного расхлябанной походкой подошел к стойке бара и сделал заказ. Устроился за столиком по соседству, дождался принесенного все той же официанткой зеленого, естественно, чаю и тирамису. Сразу же расплатился и принялся за еду. Закончив есть, вскочил на ноги и, остановившись рядом с сидящим за столиком, высоким, почти девчачьим голосом позвал официантку.
— Будьте добры, пепельницу!
— Если можно, воздержитесь от курения, — сухо произнес Режиссер, — У меня аллергия на табачный дым.
— Не надо пепельницы, — пропищал молодой человек и, повернувшись к собеседнику, виновато развел руки в стороны и проговорил жеманно: — Простите, бога ради… — и уже нормальным мужским голосом, — и прощайте."
"Сидящий за столом даже не успел удивиться наличию в одном теле двух совершенно разных голосов, потому что… Потому что в этот самый момент молодой человек с завидной быстротой воткнул заточку прямо в его левую подмышку.
И тут же обломил лезвие. Проделано все было быстро и грамотно, без шума и пыли, а главное — без крови. И, действительно, на светло-коричневом свитере получившего в сердце заточку, не проявилось ни одного крохотного пятнышка. Хорошем, к слову сказать, свитере, и дорогом.
