– Мне плохо, дышать не могу. – Оседаю на пол.
Слышу визг Милли. Неужели Торин и она… Даже думать об этом не могу. Боль пронзает грудь, и меня начинает трясти. Я всхлипываю, прикусываю губы, чтобы не кричать, но тщетно.
– Что с тобой? – Торин подхватывает меня на руки и несёт по коридору. – Что ела? С кем общалась?
– Я спала.
Боль утихает, но остаётся слабость.
Вишу, как безвольная кукла, на его руках, не могу пошевелиться. Тело будто мне не принадлежит.
– Вероника, говори со мной, – говорит Торин, ускоряя шаг, – не отключайся.
– Сил нет… Что происходит… Что со мной?
Дальше я помню яркую вспышку света и обволакивающее тепло. Меня положили в лечебную капсулу для восстановления. Сквозь стекло я вижу, как суетится сонный врач, а рядом стоит Торин, его лицо напряжено.
Мне почему-то хочется ему улыбнуться, даже не знаю почему, но сил не хватает, даже чтобы приподнять уголки губ. Кажется, что моё тело мне не принадлежит. Я могу только смотреть в одну точку.
Мысли беспорядочно двигаются в моей голове. Я снова вспоминаю то, что увидела в той комнате.
Милли и Торин… Отвратительно. Меня будто магнитом туда тянуло.
Только сейчас я осознаю, что кабинет врача был в другой стороне. И почему я туда пошла?
Снова встречаюсь с Торином взглядом. Его зрачки стали вертикальными, он смотрит на меня с ненавистью, а затем разворачивается и бьёт кулаком в стену.
Дикарь!
Усмехаюсь и понимаю, что чувствительность лица ко мне возвращается. Могу моргать, а ещё шевелить кончиками пальцев.
– Вероника. – Перед капсулой появляется врач.
– Ещё несколько минут, и вы придёте в себя. Постарайтесь не шевелиться, так процесс регенерации пойдёт быстрее."
"Я закрываю глаза и почему-то снова мысленно возвращаюсь к произошедшему.
Боли больше нет, но на душе словно скребут кошки. Не могу понять, что произошло.
Торин – молодой мужчина, а наш брак фиктивный. Логично, что у него есть любовницы. То, что это Милли, конечно, отвратительно. Но мне до этого какое дело?
Вот только дело есть. Потому что каждый раз, как перед моими глазами возникает образ того, как Торин наклоняет Милли вперёд, придерживая за шею, а затем задирает её платье, меня начинает тошнить.
Ну это же не ревность? Я не могу ревновать малознакомого дракона.
– Вероника, вам лучше? – спрашивает врач, в его глазах сверкает надежда.
Будто от моего здоровья зависит его жизнь.
– Лучше, – я вяло киваю, – но в теле ещё слабость и печёт в груди.
– Это сейчас пройдёт. Расскажите, что вы делали, когда начался приступ.
