– Ты не…
– Я не что?
– Ты не ждешь, что я буду спать в твоей комнате, – с облегчением пролепетала она.
Наблюдая ее неуверенность, я ухмыльнулся.
– Мисс Эллиотт, это деловое соглашение. За пределами этих стен мы будем представлять себя парой. Будем держаться за руки, прижиматься друг к другу, делать все, что делают влюбленные пары. – Я раскинул руки в стороны. – А здесь мы настоящие. У тебя тут свое личное пространство, а у меня свое. Я не буду тебя беспокоить, и я ничего от тебя не жду. – Я не удержался и хихикнул.
– Ты же не думала, что я захочу с тобой переспать, правда?
Она вскинула голову и уставилась на меня.
– Не больше, чем я хотела бы переспать с вами, мистер Ванрайан. – Она развернулась и зашагала по коридору, тихо стуча каблуками по паркету.
Продолжая ухмыляться, я последовал за ней. Когда мы дошли до гостиной, она обернулась и сверкнула глазами.
– Это вы меня попросили, мистер Ванрайан. А не наоборот.
– Ты согласилась.
Она скрестила руки на груди и выпустила долго копившийся гнев.
– Я пошла на это, потому что у меня нет выбора.
Ваши решения напрямую повлияли на мою жизнь, и я стараюсь не отставать. Я ненавижу лгать, и актриса из меня никудышная.
– Что ты хочешь сказать?
– Если вы хотя бы не попытаетесь быть вежливым или, по крайней мере, вести себя как порядочный человек, ничего не получится. Я не могу так быстро выключить свои эмоции.
Я с досадой откинул рукой челку.
– Что вы от меня хотите, мисс Эллиотт?
– Неужели нам нельзя хотя бы попробовать поладить? Нам наверняка удастся отыскать что-то общее и начать разговор без этих ваших завуалированных оскорблений и напускного высокомерия.
Улыбка тронула мои губы. Я еще раз увидел в мисс Эллиотт стержень.
– Приношу свои извинения. Постараюсь исправиться. Есть ли что-то еще, что вам не нравится, раз уж мы решили поговорить начистоту?
Она молчала и теребила пальцами свою уродливую рубашку.
– Ну же, руби!
– Я не хочу, чтобы вы… гм-м… шлялись, пока мы… пока мы делаем вид, что мы вместе.
– Чтобы я шлялся?
Она отвела глаза.
– Не спали с другими женщинами. Хочу избежать такого унижения.
– Хочешь сказать, что я не могу никого трахнуть?
Ее щеки стали такими пунцовыми, что я испугался, как бы она не взорвалась. Однако она расправила плечи и посмотрела прямо на меня.
– Да.
Для меня это звучало чересчур нелепо.
– Я могу трахать кого угодно!
– Нет!
– Ни хрена, – подчеркнул я последнее слово.
– Нет.
– Хочешь, чтобы я все это время соблюдал целибат? – с недоверием спросил я.
