Вернувшись со встречи, он попросил у меня еще кофе и бутерброд.
Попросил у меня!
Он не требовал, не усмехался и не хлопал дверью, а остановился перед моим столом и вежливо попросил принести обед. И даже сказал спасибо. Опять. Остаток дня он просидел в кабинете, а когда уходил, остановился и спросил, сохранилась ли у меня его визитка с адресом. Я пробормотала «да», а он кивнул в знак благодарности и ушел, не хлопнув дверью.
Я была в недоумении, нервы были напряжены до предела, а живот резко скрутило. Почему он позвал меня к себе домой и, главное, зачем?
Чтобы успокоиться, я сделала глубокий вдох.
Существовал только один способ все выяснить. Я расправила плечи и перешла улицу.
Мистер Ванрайан открыл дверь, и я с трудом отвела взгляд, чтобы не пялиться на него. Я еще ни разу не видела его в домашней одежде. На нем не было сшитого на заказ костюма и накрахмаленной белой рубашки, которые он так любил. Он стоял передо мной босой, в терморубашке с длинными рукавами и джинсах. Я едва не захихикала, глядя на длинные пальцы его ног, но подавила эту странную реакцию.
Он жестом пригласил меня войти и отступил, пропуская. Он взял мое пальто, и мы встали, вытаращив друг на друга глаза. Я никогда не видела, чтобы он чувствовал себя неловко. Он откашлялся.
– Я ужинаю. Не составите мне компанию?
– Я не голодна, – соврала я, умирая от голода.
Он скорчил гримасу.
– Сомневаюсь.
– Прошу прощения?
– Вы чересчур худая. Вам нужно больше есть.
Прежде чем я успела возразить, он схватил меня за локоть и повел к высокой барной стойке, отделявшей кухню от гостиной.
– Сядьте. – Он указал на высокие мягкие табуреты.
Зная, что с ним лучше не спорить, я села. Он пошел на кухню, а я обвела взглядом огромное открытое пространство. Полы из темного дерева, два больших кожаных дивана шоколадно-коричневого цвета и белые стены подчеркивали простор помещения. На стенах не было никаких украшений, никаких личных фотографий или безделушек, только над камином висел массивный телевизор. Даже мебель казалась голой – ни подушек, ни пледов.
Несмотря на свое великолепие, помещение выглядело холодным и безликим. Как на фотографии из журнала, оно было безупречно и грамотно обставлено, и ничто не выдавало характер человека, который здесь жил. Я мельком увидела длинный коридор и элегантную лестницу, которая, судя по всему, вела в спальни. Я снова взглянула на кухню – она была такой же по стилю, сочетала в себе темные и светлые тона и не несла на себе никакого личного отпечатка.
