Впрочем, уже спустя десять минут он на своей шкуре испытал, что за светлой полосой в жизни всегда следует темная. Услышав о поездке в Питер вместе с Лидой и ее дочерью, Рита устроила такой скандал, что чертям тошно стало.
— Ты ополоумел! — даже не кричала, а визжала она. — Мы же с тобой все решили, обо всем договорились. Я только вчера проделала такую дорогу вовсе не для того, чтобы завтра тащиться обратно. Если этой твоей убогой сиротке так надо в Питер, пусть купит билет и едет поездом.
— Она не может поездом! — тоже заорал Корсаков.
— Ей надо завтра уже попасть в больницу к подруге. Это жена моего самого лучшего друга, и я им помогу вне зависимости от того, что ты про это думаешь. Не хочешь ехать — сиди тут, жди, пока я вернусь. Хочу напомнить, что я тебя сюда не звал, сама приперлась. Так что или делай, что я сказал, или выметайся, поняла?
— Поняла. — Рита вдруг в одночасье успокоилась. Он даже удивился произошедшей в ней перемене. — Завтра мы едем в Питер на моей машине. Потому что я останусь там, а ты потом можешь катиться на все четыре стороны.
Понял?"
"— То есть Новый год в волжских снегах отменяется? — уточнил Корсаков, не веря собственному счастью.
— Да. Если уж я вернусь в Питер, то больше по кишкотрясу в мороз мотаться не желаю. Так что, Корсаков, у тебя еще есть время подумать и решить, какой вариант для тебя предпочтительнее.
— Я подумал, — ответил он, понимая, что теряет Риту, и, по всей видимости, безвозвратно. Почему-то эта мысль не огорчила его, а вызвала острое облегчение.
— Собирайся. Мы выезжаем в полвосьмого. Еще на заправку надо заехать. Я пока на работу, подбить все дела. И не дуйся ты, ради бога.
До вечера он успел подписать все документы и оставить все необходимые распоряжения. Затем, вспомнив, что так и не купил продукты, а это значит, что Рита весь день просидела голодной, он, терзаемый угрызениями совести (все-таки она была хорошая баба, да и любила его, наверное), заехал в свой недосупермаркет, закупился с учетом поездки и вернулся в свою квартиру, где его встретила молчаливая, но вовсе не сердитая Рита.
Не говоря ни слова и приготовив ужин, она налила Корсакову чаю и, сославшись на головную боль, легла на диван, отвернувшись к стене. В прихожей стояли ее собранные чемоданы. Покосившись на Риту, Иван тоже улегся спать пораньше. Перед дальней дорогой следовало выспаться.
Телефонный звонок раздался так внезапно, что Корсаков даже не понял, наяву или во сне это происходит.
