Та недоуменно пожала плечами и двинулась ко входу, открыть. На пороге стояла взбешенная красавица, около получаса назад оставленная этажом ниже.
— Я, между прочим, жрать хочу, — заявила она, обращаясь к Корсакову и не обращая на Лиду никакого внимания, будто ее здесь и не было. — Ты еще час назад обещал в магазин съездить за картошкой. И что? Вместо этого невесть с кем валандаешься.
— У вас есть картошка? — спросил у Лиды ничуть не впечатленный гневной речью Иван.
— Есть, — немного обескураженно ответила она и зачем-то пояснила: — Я в сентябре мешок купила на продовольственной ярмарке.
Хорошая картошка, крупная.
— Мешок нам не надо, — сообщил Иван. — Нам нужно штук десять. Вы одолжите, пожалуйста, Рите, — он кивнул в сторону красавицы, — мы вам обязательно вернем. Пока она картошку пожарит, я как раз закончу. Нам же недолго осталось. У вас в квартире кладовка есть?
— Нет, — растерянно сказала Лида и метнулась на кухню, где под столом был сиротливо замаскирован мешок с картошкой. Из-за отсутствия аппетита и нежелания готовить практически нетронутый.
— А это что? — Она уже вернулась из кухни с полиэтиленовым пакетом, в который сложила ровные округлые клубни, протянула пакет смотрящей на нее с ненавистью Рите и непонимающе уставилась на соседа.
— Где?
— Да вот же, у вас над головой.
Лида задрала голову и посмотрела на плотно закрытые дверцы наглухо закрашенной антресоли, в которую ни разу не залезала.
— Антресоль, — сказала она.
— Это я вижу. — Ей показалось, что сосед разговаривает с ней, как с отстающим в развитии ребенком.
— А в антресоли что?
— Я не знаю. Я туда не лазила, — честно призналась она. — Меня же дома почти не бывает, вещей немного, так что все в шкаф влезли. Думала, что если дочку привезу, то, может, место и понадобится. А пока не нужно было.
— Лида, а что, в вашей квартире вещи остались от старых хозяев?
— Ну да. — Она пожала плечами. — Это же служебная квартира. На всей мебели даже инвентарные номера есть. Тут до меня тоже врач жил, заведующий терапевтическим отделением.
Потом он умер, и квартиру мне отдали, когда я приехала.
— А личные вещи родственники забрали?
— Я не знаю. — Лида снова пожала плечами. — Я приехала месяца через два, поэтому похорон не застала. Он одинокий был совсем. Никого не осталось. Квартиру освободили, когда к моему приезду готовились. Оставили мебель. А больше тут ничего чужого не было.
— А антресоль?
— Да не знаю я, — жалобно сказала Лида.
