Она бы вообще сейчас согласилась на что угодно, лишь бы унять тревожный зуд, который расползался по ее телу от головы до пяток.
Селезнев на старой, видавшей виды «Ниве» забрал ее от магазина минут через двадцать. Водрузив тяжеленную сумку на колени, Лида пристегнула ремень и покосилась на своего спутника. Молчать ей, чтобы его не раздражать, или, наоборот, лучше разговаривать? Господи, как же все-таки трудно угождать мужчинам. Никогда не постигнет она эту науку.
— Что ж вы, воды в рот набрали? — усмехнулся Селезнев.
— Вы не бойтесь, я вас не съем.
— Вы извините, что я вас из дома вытащила в позднее время, — покаянно сказала Лида. — Вон, метель начинается. В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит.
— Служба не зависит от погоды, — спокойно ответил сидящий за рулем немолодой мужчина. — Это первое, чему нас хорошенько учили. А в том, что мы сейчас едем к черту на кулички, не вы виноваты, а Ванька ваш шебутной. Сидел бы дома, у юбки вашей, чай пил с пирогами и пряниками. Нет, к Матвееву его понесло.
Вбил в голову глупость, теперь и сам не спит, и нам с вами не дает.
— Владимир Сергеевич, а вы точно уверены в том, что Ивану не угрожает опасность? Он ведь давно уехал, час назад почти. За это время все, что хочешь, могло случиться."
"— Ни в чем сейчас нельзя быть уверенным полностью, девонька. Но живу я так давно, что кое-что в этой жизни понимаю. И знание жизни мне позволяет с известной долей вероятности утверждать, что Матвеев — не убийца. А коли так, то и Ивану он зла не причинит.
Ну, в морду даст по крайности, обиженный за наглость его. Не более. Ты мне лучше расскажи про себя. Про дочку твою. Про семью. Мне интересно.
— Что же во мне интересного, — искренне удивилась Лида. — Я самая обычная.
— А вот тут позволь с тобой не согласиться. Ты уникальная женщина, Лида Корнилова. — Он искоса посмотрел на нее, стараясь не отрывать взгляд от дороги, и улыбнулся. — Оттого и Ванька на тебя запал, а он ведь запал, я вижу.
— Да ладно вам. — Лида сконфузилась и покраснела и, чтобы справиться со стеснением, преувеличенно громко начала рассказывать про маму с папой, сестру, племянников, Славку, Любовь Николаевну, Лизу, соперницу Ирину, в общем, обо всем на свете.
Под ее журчащий ровным лесным ручейком рассказ они съехали с трассы на прилегающую узкую дорогу и, аккуратно пробираясь по заметенному снежными перекатами асфальту, поехали вдоль елок и сосен, мелькающих за окнами машины домов, все ближе и ближе к крайней точке своего путешествия.
