Местных саперов тоже придется ждать, и какие это саперы, Миша уже видел, они были еще хуже него. Максимум, что они могут придумать, — зацепить мину «кошкой» и с безопасного расстояния дернуть. Рассчитывая на то, что закопали ее русские, и, значит, она сто пудов поставлена на неизвлечение. А если под ней нет «неизвлекаловки» и она НЕ долбанет? А если они ее перевернут? И тогда это вообще неконтролируемый боеприпас…"
"Какая-то из пээмэнок при повороте больше чем на тридцать градусов должна рвануть.
Какая? Вроде бы эта самая, «четверка». А если не рванет — бывает же такое?.. Вот она кувыркнется, и тогда это вещь, — которую просто нельзя трогать ни при каких условиях. И что дальше? Только пытаться ее расстреливать.
Он посмотрел на часы. Время уходит. Деньги, ЧП, неприятности — это, в конце концов, вторично. Группа теряет драгоценное время — вот главная беда.
Значит, снимать эту фигню — надо.
Но боязно. Миша работал с учебными минами, а тут — живая…
Они с Пиротехником переглянулись, и Миша сказал:
— Ну, блин… Иди отсюда, чего делать…
— Как — иди?.
. — поразился Пиротехник.
— Молча иди. Сам знаешь, с предметом работает только один, второй на удалении.
— Блин, ты уверен?
— Уверен. Нож оставь и иди.
— Ну…
— Отведи людей в окопы, заставь там сесть. А сам — на удаление голосовой связи, чтобы я тебе не в рацию, а голосом каждое свое действие диктовал…
Пиротехник молча отдал нож.
— За мной, — сказал он группе. — Четко за мной, след в след.
Народ гуськом вслед за Пиротехником побрел вверх по склону.
— Пока не разрешу — никому морду из-за бруствера не высовывать! — прикрикнул Миша.
И остался стоять над миной.
Можно ее наклонять — или нельзя?
ПМН-4 сильно отличается от «единицы», «двойки» и «тройки», их по внешнему виду не перепутаешь никак. То, что это «четверка», Миша знал четко. А вот какая именно из пээмэнок снабжена механизмом, который заставляет мину рвануть при наклоне, он в упор не помнил.
Ну я умник, подумал Миша. Это же надо так все осложнить, прогнав Пиротехника раньше времени. А он и не знает, что у меня какие-то сомнения. И чего теперь — орать ему при всем честном народе: «Какую мину нельзя наклонять, ты не помнишь?!» А если и он не помнит?! Да я тогда просто не притронусь к ней. С миной нельзя работать, когда сомневаешься.
