Жди потом, пока восстановят декорацию, выслушивай нелестные слова от режиссера…
— Начали!
ХРЯСЬ!
Да чтоб тебя!
ХРЯСЬ! ХРЯСЬ!
Дверь стояла как вкопанная.
На четвертом замахе, уже когда кувалда неслась в сторону двери, Миша почувствовал необъяснимую легкость в руках. А потом над ухом раздался вопль:
— ГРАНАТА!!!
Миша резко обернулся, готовый упасть.
Кувалда с обломанным куском рукояти летела в сторону «светиков», замерших над своими приборами. Две трети черенка остались у Миши в руках.
БАМС!
Чудом пронесло, никого не задело.
— Как странно, она же новая была… — сказал реквизитор.
— Еще есть? — деловито спросил режиссер.
— Нету…"
"Слава тебе, господи, что нету, подумал Миша, слава тебе, господи. А то бы я сейчас просто удрал с площадки, честное слово. Но сам-то тоже хорош! Это как надо было замахнуться и какую придать угловую скорость, чтобы сломать черенок от большой кувалды…
Дверь вынесли ударом двух щитов с разбега — упала как миленькая — и пошли обедать.
— Завтра ты со мной, — напомнил Ваня.
Намечалась пьянка с интересными людьми и «замечательными мужиками». Миша там рассчитывал набраться опыта и немного расслабиться, а то это бесконечное выбивание дверей уже подзадолбало.
Прямо хоть сам пиши историю, где никаких дверей не будет.
Правда, он уже пробовал — и тогда двери сами полезли в текст, выбиваясь направо и налево…
И прошлогодний опыт работы в Южной Осетии показал: сценарий — не догма. Если хочешь, чтобы получилось как задумано, — тогда и снимай сам, и монтируй лично.
А то получится… Как с Южной Осетией.
Миша тогда был уверен, что работал над фильмом про войну. И ресёрчер так думал. Да все так думали.
После премьеры, когда Миша сидел перед телевизором, будто по голове стукнутый — с открытым ртом и желанием провалиться сквозь землю, — ему позвонил Пиротехник.
— Слушай, тут показали такое загадочное кино! Неизвестно кто неизвестно зачем стреляет по Цхинвалу — и все прячутся в подвалах!.. Я ни хрена не понял вообще! Про что это? Зачем? Ты не знаешь случайно, кто снимал эту хрень?!
* * *У Миши был к тому моменту приличный опыт работы на съемках документального кино, и результаты ему в общем и целом даже нравились.
То, что он увидел по телевизору в августе 2009-го, вогнало его в ступор. Он ждал чего угодно, только не такого.
Ладно бы один Миша — выпала в осадок группа.
Все они, хотели того или нет, пропитались запахом послевоенного Цхинвала. Это был горький, до слез, запах победы.
