В середине дня позвонила Лена.
— Мишка, сознавайся, ты ведь был бухой?
«Когда?!» — чуть не ляпнул Миша.
— У нас был трудный день, — осторожно сообщил он.
— Я только сейчас поняла, что ты как-то странно говорил… Очень четко, будто диктовал. Это с тобой бывает, когда ты совсем уже в хлам.
Матерь божья, подумал Миша, чего я ей наплел? И, главное, когда?! Не помню! Ни хрена не помню! Неужели я ей прямо с той лавочки позвонил?! Нет, исключено — я тогда не то что в кнопки, я вообще в телефон не попал бы пальцем. А может, вечером?.
.
Поздно вечером, поняв, что назавтра ему так и так грозит смерть от похмелья, Миша надрался на пару с ресёрчером. Как говорил писатель Довлатов, «чем ни закусывай, тошнит все равно винегретом». Ну вот Миша и решил: семь бед — один ответ, а с ресёрчером когда еще совместная командировка будет…
— Почему обязательно в хлам? Просто… Ну ты сама представь — мы работу закончили и сворачиваемся, мне надо всем в городе как минимум руку пожать, а это же Кавказ…
— Да ладно тебе, Миш… Я просто что хочу сказать… Я понимаю, что ты не можешь приехать раньше времени, и не надо, делай свои дела, но просто ты знай — я тебя очень жду и хочу видеть как можно скорее.
— Любимая, я буду завтра вечером! — сообщил Миша таким тоном, будто ему для этого придется тоннель в горах прогрызть, но он справится.
А ведь справился бы. Ради нее — что угодно.
Мне же для себя ничего, в общем, не надо.
А вот для нее…
Едва закончив разговор, он полез в память исходящих звонков — и облегченно вздохнул.
Вечером было дело… Миша набрал ресёрчера: тот уже трясся в автобусе по серпантину.
— Я вчера при тебе в Москву звонил?
— Ну, ты даешь! — восхитился ресёрчер. — Звонил, еще как звонил.
— Что говорил?
— Синопсис читал!
— Какой… еще… синопсис?! — с трудом выдавил Миша.
Вдруг захотелось присесть или хотя бы взяться за что-нибудь устойчивое.
— Да я не знаю, — сказал ресёрчер. — Ты набросал что-то на уголке черновика, несколько слов буквально. Заявил, что это синопсис твоей дальнейшей жизни, — и по трубе его Лене зачитывал.
Синопсис был короткий, а вот говорил ты долго.
— А поподробнее?.. — Миша полез за черновиками сценария. Перелистал густо исписанные страницы и увидел, что один уголок криво оторван.
— Ничем не могу помочь, извини. Я в это время лежал мордой на столе. Я уйти хотел, пока ты говорить будешь, а ты сказал — нет, сиди… И я отрубился. Ты меня потом растолкал, чтобы я посмотрел, как ты его ешь.
— Что?.. Извини, плохо слышно.
