Дело в том, что идея, сюжет и даже сам план романа были написаны самой Ольгой. В основу романа легли реальные события. Оля просто добавила в него еще много своего — героев, характеры, остроту. Она даже подробно изучала какие-то документы, связанные с этой историей. В общем, провела своего рода писательское расследование.
— Это должен был быть какой-то детективный роман? — уточнил Гуров, хотя помнил, что Жанна Дмитриевна описала его именно так.
— Да. В Саратове в тридцатых годах орудовал один серийный маньяк.
Его долго ловили, но так и не поймали. Вот на основе этого факта она и построила свой сюжет. Должна была получиться некая психологическая драма с элементами детектива и триллера. И что характерно, повествование в нем должно было вестись от первого лица — от лица этого самого маньяка. Ольга даже успела написать черновой вариант романа. Но насколько я помню, без финала.
— Хм… Понятно. Но тогда получается, что она решила отдать идею своей книги мужу? — Гуров вопросительно посмотрел на Светлану Гордиенко.
— Решила отдать! Да это Леонидов нагло начал требовать от нее отдать ему все ее наработки и черновики. Аргументируя тем, что тебя, мол, все равно никто не знает, а я — писатель уже с именем, и меня будут читать. Он постоянно внушал ей, что женщине в литературе вообще нет места. Что все хорошие классики в России — это мужчины. Что она ничего никому не докажет, если выпустит книгу, пусть даже под псевдонимом.
Ее просто задвинут и не дадут развиваться как серьезному литератору. Вот если бы она написала детскую книжку, тогда другое дело. А серьезные вещи… В общем, все в таком духе, — безнадежно махнула рукой Гордиенко.
— И что же, Ольга согласилась с ним? — задал, в общем-то, бессмысленный вопрос Гуров. Ему и так уже было понятно, что Ольга уступила Леонидову.
— Да, но тогда же решила уйти от него.
— Интересно, а что стало с рукописью после смерти Леонидова? Или он успел написать роман?
— Нет, роман так и не был опубликован.
Рукопись пропала, и никто не знает куда.
— И Ольга тоже не знает? — Гурова насторожило слово «никто».
— Насколько мне известно с ее слов, и она тоже.
— А могла ли рукопись романа быть причиной убийства Леонидова? — не столько спросил, сколько подумал вслух Лев Иванович.
Гордиенко посмотрела на него с некоторым подозрением.