На вопросы, заданные ей приставом Чукеевым, ничего вразумительного не ответила. Дальше — больше. Прапорщик Кривицкий опознал этого Васю-Коня… А вот и сам он, услышите, как говорится, из первых уст. Думаю, вам чрезвычайно любопытно будет… Господин прапорщик, потрудитесь подойти к нам.
Действительно, навстречу им легким торопливым шагом спешил Максим. Несмотря на холодный ветер, он был в фуражке, и уши у него горели малиновым пламенем. Остановился, молча козырнул.
— Потрудитесь, господин прапорщик, рассказать уважаемому Сергею Ипполитовичу о том, что произошло в прошлое воскресенье.
— Сергей Ипполитович, поймите меня правильно, я счел своим долгом…
— Не объясняйтесь, говорите по существу. — Сергей Ипполитович нахмурился.
— В прошлое воскресенье мы были возле дома господина Королева, — по-военному четко начал говорить Максим, — мимо проезжала подвода, в вознице я узнал того самого человека, который сбежал от пристава Чукеева и сбросил меня с повозки, а затем скрылся с Антониной Сергеевной.
Естественно, я побежал в дом господина Королева, чтобы телефонировать в полицию. Но Антонина Сергеевна повела себя очень странно. Во-первых, она стала кричать, предупреждая этого человека об опасности, а во-вторых… Во-вторых, за этот поступок назвала меня подлецом и дала пощечину. Безо всяких объяснений.
Максим замолчал и вопросительно взглянул на Гречмана. Тот кивнул головой, и Максим четко развернулся, пошел прочь, ни разу не оглянувшись.
Сергей Ипполитович долго смотрел ему вслед. Гречман, переминаясь тяжелыми сапогами на притоптанном снегу, молчал и не задавал больше вопросов. Он, по всему было видно, ждал: что сейчас скажет господин Шалагин?
Тот, проводив взглядом Максима, поднял воротник пальто и неласково обронил:
— До свидания.
— Э-э, позвольте, — опешил Гречман, — мы не закончили!"
"— До свидания, — еще раз, по-прежнему неласково, обронил Сергей Ипполитович и быстрым шагом двинулся по тротуару.
— С-с-сволочь! — сказал, как выплюнул, Гречман.
Он-то рассчитывал совсем на другой эффект: надеялся, что Шалагин испугается, станет упрашивать, чтобы это дело не предавалось огласке… И в этот момент, надеялся Гречман, можно будет прибрать норовистого мельника к рукам; выяснить через дочь, где скрывается конокрад, заодно, потребовав плату за молчание, попользоваться пухлым бумажником господина Шалагина.
