– За что?
– Я увидела… – она посмотрела на стакан, и Краснов, встав, подал ей воду, дождался, пока она сделает несколько глотков и, поставив стакан на тумбочку, вернулся в кресло, – больше того, что должна была. Как он поджигает дом… А я упала в подвал… И он решил, что так лучше…
– Интригующе, – помолчав, проговорил Алексей Константинович, – но пока не очень понятно. Он — это кто?
– Пообещайте мне, пожалуйста, что не будете обращаться в милицию, – Лёля почувствовала, как по щекам бегут слёзы, – я правда ничего плохого не сделала! Я всё расскажу, но, пожалуйста, не говорите никому.
Пусть все считают, что я просто пропала, а он пусть думает, что я умерла… иначе он найдёт меня… и …
– Не могу обещать, – Лёля сжалась на кровати, а Краснов продолжал, – пока не узнаю всю историю. Поймите меня, я не могу безоглядно рисковать своей репутацией, и это как минимум. Давайте вы всё мне расскажете, и потом мы вместе подумаем, нужно ли нам обращаться … в соответствующие органы. Согласны?
Лёля подумала и кивнула: во-первых, у неё не было выбора, ей жизненно необходимо заручиться поддержкой этого явно обладающего властью и связями человека, а во-вторых, может быть, он действительно сможет помочь ей хотя бы советом.
– Меня зовут Ольга Кудрявцева, я несколько лет назад приехала в Петербург из Архангельска, закончила университет, экономический факультет, поступила на работу в одну аудиторскую фирму… Ещё в университете я познакомилась с одним молодым человеком…
Краснов слушал, как Ольга, хриплым, срывающимся голосом рассказывает свою историю, такую банальную, такую обыкновенную: юная провинциалка, приехавшая покорять столицу.
Сколько их, таких вот наивных, восторженных, верящих в мировую справедливость, приезжает в мегаполис, чтобы раствориться без следа в его толпах."
"Он слушал и не мог оторвать взгляда от прозрачной тонкой кожи, от бьющейся на виске голубоватой жилки, от ярких даже сейчас голубых глаз, от нежных губ. Ему хотелось лично, своими руками, свернуть шею тому, кто посмел изуродовать эту невозможную хрупкую красоту, оставить эту невероятную девочку умирать в подвале горящего дома.
Она так и не назвала имени, но он уже всё для себя решил: ни к какой милиции он, конечно, обращаться не станет. К счастью, есть и другие возможности...
Через час, оставив заплаканную и измученную тяжёлым рассказом Лёлю на попечение сиделки Ирины и велев принимать лекарства и спать, Алексей поднялся к себе в кабинет.
