– Но вам пока трудно разговаривать, поэтому сегодня в основном буду говорить я, хорошо?
– Спасибо, – шепнула Лёля, чувствуя, что действительно говорить пока вряд ли сможет. В горле словно поселилась семейка маленьких ёжиков, которые при малейшей попытке заговорить начинали ворочаться и царапать его иголками.
– Тогда давайте я по порядку расскажу вам, что случилось, – начал мужчина, – и для начала представлюсь. Меня зовут Алексей Константинович Краснов, и вы находитесь в моём доме, а сам дом расположен в Павловске.
Наверное, вам интересно узнать, как вы здесь оказались?
Лёля кивнула, внимательно рассматривая Краснова: ему было, скорее всего, лет сорок с небольшим, хотя в густых тёмно-русых волосах уже было много седины, впрочем, не слишком старившей его. Скорее, эти белые пряди придавали ему некий с трудом объяснимый шарм. Загорелое лицо, тяжеловатые, но не грубые черты лица и удивительно проницательные светло-серые глаза.
– Мы с моим водителем подобрали вас в лесу, на тропинке возле небольшого лесного озера, куда я приехал в надежде отдохнуть и посидеть с удочкой.
Откуда вы там взялись, мы так и не поняли, так как проводить следствие было некогда — мы всерьёз опасались, что не довезём вас живой. Потом мой врач диагностировал у вас сотрясение мозга, перелом трёх рёбер, перелом и вывих ноги, отравление угарным газом, про многочисленные ушибы разной степени тяжести я даже не говорю. К тому же… – он отвёл глаза, и Лёля прерывисто вздохнула. Она положила забинтованную руку на живот, и Краснов кивнул.
– Мне жаль, но травмы были слишком сильны, у вас не было шансов сохранить ребёнка. Но вы ещё очень молоды, и Фёдор Павлович сказал, что не видит препятствий к тому, чтобы в будущем вы могли иметь детей. Скажите, – он пристально взглянул на Лёлю, – вас кто-нибудь ищет? Нужно сообщить кому-нибудь?
– Нет, – она попробовала покачать головой, но тут же прикрыла глаза, так как дурнота не заставила себя ждать, – я очень вас прошу, если можно, не говорите никому, что нашли меня. – Она отдышалась и упрямо продолжила.
– Я не совершила ничего… противозаконного, честное слово! Это личное.
– Очень интересно, – он откинулся на спинку кресла и задумчиво потёр подбородок, – у меня сложилось впечатление, что вы спасались от кого-то. Я бы даже сказал — убегали от смертельной опасности. Это так? Простите мне мою настойчивость, но я должен знать.
– Да, – прошептала Лёля, и перед глазами снова возникло искажённое страхом и злобой лицо Димы, – меня хотели убить.
