– Дмитрий Александрович, дорогой ты мой, – предпринял ещё одну попытку Фомин, – давай мы с тобой сейчас поедем домой, выпьем, поговорим за жизнь, а? Зачем тебе эти проблемы накануне избирательной компании?
– Да не обо мне вы сейчас печётесь, Егор Андреевич, не обо мне, – сверкнул белозубой улыбкой Завьялов, – о себе, любимом, беспокоитесь, ведь если правда наружу попрёт, никто не останется в стороне.
– Может быть, вы своё выяснение отношений действительно перенесёте куда-нибудь в другое место? – спокойно спросила Елена, успевшая взять себя в руки.
– Нет, – слово упало так тяжело, что Олег поморщился и, пока Завьялов гипнотизировал взглядом побледневшую Елену, едва заметно кивнул кому-то, кто находился вне зоны видимости и показал на пальцах цифру «три». Увидев, что его сигнал принят и понят, Олег сделал ещё крохотный шажочек в сторону Елены и наконец-то оказался от неё на таком расстоянии, чтобы иметь возможность в прыжке сбить её на пол.
– Ты просто плохо меня знаешь, – неожиданно мягко, но от этого ещё более страшно, проговорил Димочка, не отрывая взгляда от Елены, – я всё для тебя сделаю… Всё, что ты только захочешь!
– Ты поторопился, – Елена тряхнула головой и посмотрела Завьялову прямо в глаза.
– В чём? – казалось, его только развеселили её слова: улыбка стала шире, в глазах всё ярче вспыхивали огоньки самого настоящего безумия. При этом все присутствующие не могли не понимать, что ходят по краю. Завьялов в его нынешнем состоянии был абсолютно непредсказуем, а потому вдвойне, даже втройне опаснее.
– В том, что я тебя не знаю, – Елена смотрела своему давнему врагу прямо в глаза, и Олег отчётливо понял, что если он попробует её остановить, то она никогда ему этого не простит. Это была та минута, тот момент истины, ради которого она выжила, ради которого изменила себя, ради которого жила эти десять лет. Единственное, что ему оставалось, это быть поблизости и постараться отвести удар. В крайнем случае — закрыть её собой…"
"– Даже так? – Завьялов иронично поднял бровь, а потом снова просиял улыбкой.
– Значит, я был прав, и ты прикидывалась равнодушной, а сама следила за моей жизнью. Но зачем было это скрывать? Неужели для тебя имеют значение те смешные условности, которые приняты а нашем мире? Пять лет скрываться вместо того, чтобы получать удовольствие? Ну глупость же несусветная…
– А кто сказал про пять лет? – Елена криво усмехнулась.
