– И о какой игре ты говоришь?
– Наконец-то, – просиял Димочка, – я пять лет ждал, когда ты обратишься ко мне так, как к близкому человеку, и я дождался! Значит, и остальные выводы я сделал правильно…
– Что происходит вообще? Дмитрий Александрович, опомнись, что ты творишь? – чутьё Фомина, не раз и не два спасавшее ему жизнь, отчаянно кричало, что происходит что-то из ряда вон выходящее и более чем опасное. Слишком странно вёл себя Завьялов, но ещё более непонятно было то, как выглядела Елена. Она словно готовилась к финальной битве: на её красивом лице была видна решимость, близкая к отчаянию, но при этом там можно было увидеть и совершенно необъяснимое облегчение.
Вот этого уже многоопытный Фомин понять не мог.
Зато, судя по всему, прекрасно понимал Олег, который, не отводя напряжённого взгляда от довольного Завьялова, очень медленно, едва заметными шажочками, перемещался в сторону Елены, чтобы оказаться к ней как можно ближе. И было в его взгляде на Диму что-то такое, чему Фомин не мог подобрать определения: он словно говорил «ну, давай же, давай!»…
– Вы же знаете, Егор Андреевич, я всегда получаю то, что хочу, – улыбка Завьялова стала ещё шире, – я пять лет хотел эту женщину, и я получу её, чего бы это мне ни стоило.
– Стой, где стоишь, – вступил в разговор Олег, сознательно привлекая к себе внимание Димочки, – посмотри сюда…
И он бросил на стол фотографии, которые вынул из конверта. Снимки. Уже знакомые Фомину, разлетелись по столу, а одна из них спланировала прямо под ноги Завьялову.
Он посмотрел на фотографию, усмехнулся и аккуратно положил розы на кресло."
"– Вот оно, значит, как, – совершенно спокойно проговорил он, ничуть не смутившись, – докопались, значит. А ведь чувствовал я, что за спиной движуха какая-то началась, но не придал значения. А оказывается — зря.
– Ты чудовище, и даже не понимаешь этого, – прошептала Елена, глядя на Завьялова, но Фомину вдруг показалось, что она имеет в виду не только фотографии, а ещё что-то, чрезвычайно для неё важное.
– А ты не думаешь, что если бы ты не говорила мне раз за разом «нет» даже по пустяковым поводам, то эти девушки были бы целы и невредимы? Просто потому что у меня не было бы в них необходимости?
– Ты сделал бы со мной то же самое, что с ними? – кривая усмешка смотрелась на красивом тонком лице женщины жутковато, но Фомин старался запомнить все подробности, так как прекрасно понимал: он стал нечаянным свидетелем чего-то странного, но очень важного.
