Она взглянула на ручей и вдруг поняла, что, пока общалась с голосом внутри себя, видела перед собой только ручей. Всё другое словно исчезло. Разум её словно замкнулся в себе, вбирая то, что в него вливалось.
А теперь словно вуаль поднялась. Вода бежала между камнями, бурлила, образовывала воронки. Пузырьки лопались, появлялись новые — в сущности, те же самые и в то же время другие. И тут один за другим пузырьки бесшумно полопались, и поверхность ручья стала гладкой, словно течение исчезло.
В воде отражался свет Немезиды.
Да, течение исчезло, и Марлена видела это. Блики на поверхности ручья вдруг стали складываться в изображение поначалу карикатурное: две тёмные дыры на месте глазниц, щель вместо рта.
Она смотрела и удивлялась, а черты лица становились всё отчётливее.
И вдруг лицо сделалось знакомым и взглянуло на неё пустыми глазницами.
Это было лицо Ауринела Пампаса.
75
— И тогда ты убежала, — медленно и задумчиво проговорил Сивер Генарр, стараясь выглядеть невозмутимым.
Марлена кивнула.
— В первый раз я убежала, когда услышала его голос, а теперь — когда увидела лицо Ауринела.
— Я тебя не осуждаю…
— Не смейтесь надо мной, дядя Сивер.
— А что мне делать? Шлёпнуть тебя? Давай лучше посмеёмся вместе. Значит, разум, как ты его называешь, сумел воссоздать лицо и голос Ауринела по твоим собственным воспоминаниям. А насколько ты была близка с Ауринелом?
Она подозрительно посмотрела на Генарра:
— Что значит «насколько близка»?
— Я не имею в виду ничего предосудительного.
Вы дружили?
— Конечно.
— Итак, ты в него втюрилась?
Марлена помолчала, поджав губы. Потом проговорила:
— Наверное, так и было.
— Ты говоришь в прошедшем времени — это прошло?
— Безнадёжно. Ведь я для него — маленькая девочка. Сестричка.
— Вполне естественное чувство в подобной ситуации, но ты ещё вспоминаешь о нём, поэтому планета смогла вызвать из памяти его голос, а потом и лицо.
— Что значит «вызвать из памяти»? Это были настоящие голос и лицо.
— Ты уверена?
— Конечно.
— Ты сказала об этом матери?
— Нет. Ни единого слова.
— Почему?
— Ох, дядя Сивер. Вы же знаете её. Я терпеть не могу её вечных страданий. Я знаю, вы сейчас скажете, что она меня любит, но мне от этого не легче.
— Марлена, но ты же всё рассказала мне, а я тоже люблю тебя.
— Я знаю, дядя Сивер, но вы не такой нервный. Вы смотрите на вещи логически.
— Должен ли я считать это комплиментом?
— Да, я хотела сказать вам приятное.
