Вот будь здесь Рене Д’Обиссон, здешняя гуру, она бы живо всё растолковала — но ни ты, ни я ничего не поняли бы. Она показала мне вот это.
— Похоже на улитку.
— Да, разноцветная такая. Она характеризует скорее сложность мозга, а не его физические параметры, так утверждает Рене. Весьма необычная область. У обыкновенного человека её нет.
Губы Инсигны дрогнули.
— Ты хочешь сказать, что она уже больна?
— Да нет же. Я сказал — необычная, а не ненормальная. Впрочем, я не должен объяснять это наблюдателю-непрофессионалу.
Согласись, что Марлена — существо, не похожее на всех нас. Пожалуй, я даже рад, что здесь обнаружилась эта «улитка». Если бы её мозг ничем не отличался от нашего, оставалось бы только гадать, почему она такая, откуда берётся подобная восприимчивость. Можно было бы даже заподозрить, что она дурачит нас.
— Но откуда ты знаешь, что это не признак… не признак…
— Болезни? Этого не может быть. У нас есть результаты всех сканирований её мозга, начиная с детства. И эта особенность везде.
— А мне об этом не говорили. Никто даже не заикнулся.
— Конечно. Ваши примитивные сканеры и не могли ничего показать — да так, чтобы в глаза бросалось. Но теперь, имея последние снимки, на которых эта деталь представлена во всей красе, мы можем обратиться к предшествующим и всё выяснить. Рене уже всё сделала. Наш метод сканирования мог бы стать для Ротора привычным, если бы не Питт. Но он просчитался. Конечно, такое психосканирование обходится дороже.
— Я заплачу, — пробормотала Инсигна.
— Не глупи. Я отнесу расходы на счёт Купола. В конце концов, быть может, Марлена поможет разгадать загадку лихоманки. Во всяком случае, я на это сошлюсь, если возникнут вопросы. Ну вот. Теперь мы получили более полную информацию о мозге Марлены. И если есть какие-либо аномалии, они немедленно обнаружатся на экране.
— Ты не представляешь себе, как я боюсь, — проговорила Инсигна.
— Не могу тебя в этом упрекнуть. Но Марлена настолько уверена в себе, что я просто не могу не подчиниться ей.
Не сомневаюсь, что подобная убеждённость в собственной безопасности имеет под собой основу.
— Какую?
Генарр указал на «улитку».
— У тебя её нет, у меня тоже, — и никто из нас не знает, откуда она берёт уверенность в своей безопасности. Но раз она уверена — пусть выходит.
— Зачем нам рисковать? Можешь ты наконец объяснить, зачем нам этот риск?
— Причины две. Во-первых, её настойчивость — я считаю, что рано или поздно она всё равно добьётся своего.
