Но пока я привязан к тебе…
— Крайл, какой ты бесчувственный! Неужели можно шутить такими вещами?
— Я не шучу, просто пытаюсь смотреть на вещи реально. Если я наскучу тебе, то выпаду из обоймы. Приунывшая Тесса будет уже не такой усердной, и тогда меня сразу уберут и на освободившееся место пристроят другого. В конце концов, им нужно, чтобы ты была довольна — мои чувства им безразличны. Другой причины я не вижу. Такая вот схема — логично, правда?
Уэндел вдруг потянулась к щеке Крайла:
— Не волнуйся. Я успела слишком привыкнуть к тебе, чтобы ты мне вдруг надоел.
В молодости, когда кровь была горячей, мне, конечно, приходилось бросать мужчин, но теперь…
— Неохота?
— Думай как хочешь. По-твоему, я не могу любить?
— Отчего же. Хладнокровная любовь — своего рода отдых. Но, по-моему, сейчас не время говорить об этом. Давай-ка лучше побеседуем о Коропатском и его отношении к твоей работе.
— Это я уж как-нибудь переживу. Я хочу поговорить о другом. Только что я тебе сказала, что земляне не ощущают пространства.
— Да, помню.
— Вот и твой Коропатский совсем-совсем не ощущает его. Он сказал, что нам придётся лететь к Звезде-Соседке на поиски Ротора. А как? Часто, обнаружив астероид, мы тут же теряем его, не успев даже вычислить орбиту. А знаешь, сколько времени нужно, чтобы найти пропажу, — и это при нашей-то современной технике и приборах? Не один год. Пространство вокруг звезды огромно, а Ротор — такой маленький.
— Ты права, но астероид приходится искать среди сотен тысяч подобных ему — Ротор же должен быть единственным объектом возле Звезды-Соседки.
"
"— Кто тебе сказал? Даже если она не обладает планетной системой в привычном смысле этого слова, крайне маловероятно, что вокруг неё не окажется каких-нибудь других объектов.
— Да, но это просто космический мусор — наподобие наших астероидов. Ну а Ротор — живое поселение, он будет испускать свет, который легко заметить.
— Если только они живы. А если нет? Тогда Ротор не отличишь от астероида, и обнаружить его будет невероятно сложно.
Мы можем не справиться с этой задачей, сколько бы времени нам ни дали.
Фишер помрачнел.
Обняв его за плечи, Уэндел прижалась к нему и шепнула:
— Ну, дорогой, ты же всё понимаешь. Нельзя обманывать себя.
— Я знаю, — глухо ответил Фишер. — Но они всё-таки могли уцелеть. Ведь могли?
— Да, — ответила Уэндел несколько неестественным тоном, — и дай бог, чтобы так и было. Конечно, их можно обнаружить. По излучению. Но это не всё.
