Но опасаться чего-то извне…
— Ты знаешь, при решении каких именно вопросов необходимо экранироваться, — сказала Инсигна. — Ты сам настаивал на их секретности.
Включив экран, Питт вздохнул:
— Опять за старое… Ради бога, Эугения, всё давным-давно улажено — ещё четырнадцать лет назад, когда мы улетали. Конечно, я понимаю, что ты не можешь об этом забыть…
— Забыть? Почему я должна забыть? Это моя звезда, — она указала в сторону Немезиды, — и я в известной мере отвечаю за неё.
Питт скрипнул зубами. «Опять…» — подумал он.
Но вслух сказал:
— Мы заэкранированы. Итак, Эугения, что тебя встревожило?
— Марлена. Моя дочь. Она всё узнала.
— Что узнала?
— Всё… О Немезиде, о том, что случится с Солнечной системой.
— Как это могло произойти? Или ты проболталась?
Инсигна беспомощно развела руками.
— Само собой, я ничего ей не говорила, но ей и не нужно говорить. Не знаю, как это у неё получается, но Марлена, кажется, замечает абсолютно всё. Она умеет догадываться даже, о чём человек думает. Эту её способность я заметила уже давно, только в последний год она проявляется всё сильнее.
— Догадывается, значит, и время от времени попадает в точку. Объясни Марлене, что на сей раз она ошиблась, и последи, чтобы девочка не болтала.
— Но она уже успела поделиться этим открытием с молодым человеком, а он передал мне их разговор. Так я обо всём и узнала. Юношу зовут Ауринел Пампас. Он сын моих друзей.
— Хорошо. Учтем и это. Скажи ему, чтобы не придавал значения фантазиям маленьких девочек.
— Она уже не маленькая.
Ей пятнадцать.
— Уверяю тебя — для него она малышка. Я знаю, что говорю, — ведь я наблюдаю за этим юношей. Он торопится стать взрослым, а насколько я помню себя, у мальчишек его возраста пятнадцатилетние девчонки не вызывают интереса, тем более…
— Тем более что она такая нескладная? — перебила его Инсигна. — Ты это хотел сказать? Но она ведь такая умница.
— Это важно для нас с тобой. Но не для Ауринела. Если хочешь, я сам поговорю с мальчишкой. А ты побеседуй с Марленой. Объясни ей, что её догадка смешна, что гибель Земли невозможна.
И не следует распространять выдумки.
— Самое печальное то, что она совершенно права…
— Опять ты за свое. Знаешь, Эугения, мы с тобой столько лет скрывали эту тайну от всех, что будет лучше, если всё так и останется. Едва люди узнают правду, они её тотчас исказят. На нас обрушится целый шквал дурацких сантиментов, абсолютно никому не нужных. Они помешают нам осуществить то, ради чего мы оставили Солнечную систему.
