Тем более, что ходили слухи, будто бы Людовик собирается признать Стюарта кандидатом на престол Англии. Того самого, что католик, сидящий в эмиграции. Чтобы увеличит приз на случай соглашения, если начнут кочевряжится."
"Австрийские Габсбурги готовились драться, приводя в порядок свои войска. Но один на один вряд ли бы справились с французами. Что отчетливо и понимали, пытаясь предпринимать все усилия, дабы французы с Вильгельмом не договорились.
— А что шведы? — спросил Алексей.
— Пока не ясно. За них дерутся все.
— Чье предложение интереснее? Габсбурги придумали, чем польстить Карла?
— Они не предлагают ничего серьезного. Ну, кроме обещаний дать денег. Однако надежды на это немного. У них с деньгами не густо. Людовик же обещал ему кроме денег еще кое-какие земли Священной Римской империи. Чтобы расширить личные земли короля. Так что… — развел руками Фарвасон.
— Англичане и голландцы, полагаю, поняв, что шведы утекают у них из рук, попытаются отвлечь их?
— Это совершенно очевидно. — кивнул математик.
— Подбивают на войну Данию? Или, быть может, нас?
— Пока — нет. Но будут, если Карл проявит свой выбор. Он пока колеблется. Оксеншерна, хоть и утратил почти все свое старое влияние, однако, сумел убедить короля не являть свой выбор до самого решительного момента. Чтобы если атаковать, то делать это пользуясь внезапностью. Поэтому англо-голландская партия сохраняет надежду. Пока сохраняет.
— И они платят? — улыбнулся Алексей.
— И Франция, и ее противники готовы дать Карлу денег в случае, если он примет их сторону открыто.
Чтобы не финансировать врага, зная об его сложном финансовом положении. Но король не спешит. Поэтому и денег особенно не дают. Так — мелкие взятки и подарки. Ни Людовик, ни Вильгельм не уверены в выборе молодого и совершенно непредсказуемого Карла. Но обещают золотые горы.
— Нам, кстати, они дадут чего еще? За минувшие два года эта корова дала неплохой надой. Без малого полтора миллиона талеров за позапрошлый год. И еще миллион триста в прошлом.
— Сложно сказать, — развел руками Брюс. — Англичане, чем ближе начало войны, и чем печальнее ситуация со шведами, тем меньше желают нашей войны с османами. Там только в Вене переживают. Но платить не хотят ни те, ни другие.
— Жаль персы остались глухи к нашим просьбам. Или все же удалось чего-то добиться с них?
— Василий написал, что возвращается в Россию, — ответил Михаил Михайлович Старший Голицын.
— Персы уступили?
— Персы отказались вступать в войну.
