— Масон, это же каменщик в переводе. — наигранно удивился Алексей. — Как строители связан с премудростями востока? Получается, что это общество строителей?
Брюс выдал натянутый ответ.
Алексей еще задал вопрос.
Яков нахмурился, но нашелся что ответить.
Еще раз.
Еще.
И еще.
И еще.
И еще.
В конце у бедного Брюса прям пот на лбу выступил.
Петр же усмехнулся и хлопнув рукой по столу произнес:
— Хватит! Ты прекрасно все понял. Ты готов вступить в общество?
— Разумеется, — слегка поклонившись, ответил сын.
— Но легенду бы лучше как-то поправить. Этот камень еще недостаточно обтесан.
— Присаживайся на свободный стул. — утерев пот вполне доброжелательно произнес Брюс. — Выбери. И садись.
Каждый стул имел свой знак. Узор.
Алексей совершенно не задумываясь сел туда, где некогда сидел Лефорт. В конце концов какой-то осмысленный выбор был лишен смысла. Он во всей этой мистике и символике не разбирался…
Небольшая пауза.
Все обменялись многозначительными взглядами.
После чего перешли к беседе.
Докладывал Фарвасон.
Оказывается, этот математик вел активную переписку, через которую узнавал многое. Исподволь. Осторожно. Визави нередко сами все рассказывали. Но на людях этим не светил. Да и вообще вел скромную жизнь.
А события развивались весьма и весьма занятно.
1 ноября 1700 года умер Карл II Габсбург, правитель Испанской империи. Формально она таковой не являлось, но технически — вполне. И ее нередко так и поминали. И уже 24 ноября король Франции Людовик XIV провозгласил своего внука Филиппа Анжуйского новым королем Испании.
И практически сразу с этим заблокировал для англичан с голландцами всякую торговлю с Испанией.
Мелочь?
Ну… нет.
Испания держала огромные колонии, торговля с которыми разом стала для этих двух морских держав невозможна. А это убытки. Большие убытки. Но это полбеды. Куда хуже то, что Испания в те годы была главным мировым поставщиком лучшей овечьей и козьей шерсти. Без ее поставок качество английского и голландского сукна резко проседало, да и объем выделки критически сокращался.
Отчего удар по кошельку получался особенно болезненным.
Таким нехитрым приемом Людовик планировал вынудить эти страны признать за Филиппом его права на престол. В обмен на снятие торгового эмбарго. С тем, чтобы остаться в предстоящей войне один на один с Австрийскими Габсбургами.
Англичане с голландцами, разумеется от таких пируэтов в восторг не приходили.
