— Не говори так. Ты крайне полезен для царя. Просто… ты иногда говоришь такие вещи, к которым он не готов.
— И опасается бунта дворян… бла-бла-бла… я знаю. У него четыре полка хорошей пехоты. Плюс лейб-кирасиры. Он как гнилое яблоко раздавит любой дворянский бунт, если, конечно, его грамотно спровоцировать и не доводить до перитонита.
— До чего?
— До воспаления. А потом и прорыва гнойных масс в самый неподходящий момент.
— Ясно, — усмехнулся Яков. — А почему ты хочешь делать основу монетной машины из чугуна.
Чем тебе дерево не нравится?
— Вибрации. Чеканка будет идти интенсивно. Быстрые движения массивных деталей. Если делать из дерева, то нужно сильно снижать нагрузку, просто чтобы станок не развалился. Плюс точность. Из-за вибраций всю машинку будет немало лихорадить. Чтобы это погасить я и хочу поставить ее на крепкое, устойчивое каменное основание. Сделав литую основу из чугуна и остальное — наборное, но тоже из чугуна, пусть и соединенное болтами. Чтобы все было жестко, прочно, массивно, выдерживая вибрации и импульсные нагрузки.
Просто чтобы не развалиться. Про качество чеканки отдельная тема. Была бы моя воля я бы вообще всю раму отлил из чугуна. Целиком. С мощными, крепкими стойками.
— Это маловероятно. Слишком сложная форма.
— Поэтому я и хочу разделить ее на несколько частей. Отлить. И собрать на болтах, предварительно отполировав поверхности, чтобы подходили лучше…
Так, время от времени, отвлекаясь на философские и житейские темы, они просидели до вечера.
Брюс остался в Воробьевском дворце. А наутро с чертежами выехал к Льву Кирилловичу. С тем, чтобы там отлить станины и крупные детали станков. Алексею же оставалось лишь подготовить площадку и водяными колесами… Ну или не водяными. Да хоть конный привод…
Глава 8
1700 год, август, 29. Москва
Яков Брюс, как уехал к Льву Кирилловичу, так больше и не заезжал. Поэтому Алексей выдохнул и продолжил заниматься своими делами.
Понятно, что царевич переживал за провал. Поэтому Яков уезжал с копией чертежей.
Сам же он их немного доработал и подрядил московские кузницы их изготавливать. Дескать — вперед. Куйте. Каждый свою деталь с довольно жесткими параметрами допусков.
Ему не отказали.
Хотели. Очень хотели. Но не решились.
Дело-то крайне непростое.
За провал дадут по голове. Сильно и больно.
А в случае отказа… тут даже и не понятно, что будет. О том, что у царевича есть досье на каждую мастерскую в Москве, знали все ремесленники столицы.
