Я тут каждый вечер бываю, а вот вас вижу…
— Ладно, я тебя не знаю и я тебя не видел. Иди, Алик, своей дорогой, — сказал Свиридов, — и приятеля забери, и нож свой закрой, а то ненароком пальцы порежешь.
— Что ты сказал? — принялся свирепеть Алик.
Такого в своем ресторане он стерпеть не мог. Ведь сейчас весь зал на него смотрел, даже певица на маленькой сцене перестала дергаться и, сжимая в пальцах перед лицом похожий на член микрофон, застыла в ожидании жестокой развязки. Охрана бара делала вид, что ничего не происходит.
Сергей Бородин чуть-чуть отодвинул свое кресло от стола, положил локти на скатерть."
"— Слушай, Алик, иди отсюда подобру-поздорову, а не то тебя унесут. Видишь, мы заняты разговором?
— А это мы сейчас посмотрим кого понесут.
Лезвие ножа блеснуло прямо перед лицом Бородина.
Но тот даже не вздрогнул, сразу поняв, что пока его лишь пытаются напугать. Павел Свиридов сделал такое же движение, что и Алик, но пустой рукой. Парень сразу отшатнулся.
— Что же ты боишься, если такой козырной? Рука-то у меня пустая.
— Сука!
Разъяренный Алик еще раз взмахнул рукой, пытаясь пригвоздить кисть Свиридова к столешнице. Нож воткнулся в доски. Рука Павла Свиридова сдвинулась чуть-чуть в сторону.
— Не попал ты, Алик, — сказал Бородин.
А второй отморозок уже вскочил с места и в его руке тоже сверкнул нож. Бородин понял, сейчас этот урод воспользуется ножом, попытается ударить прямо в горло или в живот. Сергей Бородин положил правую руку себе на грудь и посмотрел в глаза парню.
— Угомонись, я тебя прошу.
— У меня тоже терпение не резиновое, — Свиридов сидел со скучающим видом.
Алик стоял и ждал что сделает его друг. Ведь тот должен был броситься на одного из двоих противников.
И тут Алик понял, что его друг струсил.
— Козел ты моченый, — сказал Алик, выдергивая нож из стола и взмахивая рукой, готовясь нанести удар сверху, в то место, где шея сходится с плечом. Он метил в Павла Свиридова, хотя и глядел на Бородина.
И тут под столом раздался какой-то странный звук, негромкий но отчетливый.
Алика словно ударили в лоб.
Его глаза закатились, он качнулся и с ножом, занесенным для удара, начал медленно падать на Павла Свиридова. Тот легко качнулся в кресле, и Алик девяностокилограммовой тушей загремел прямо на стол, опрокидывая посуду, бутылки и все, что скопилось на скатерти.
Нож скрежетнул по столешнице, зигзагом разрезая скатерть, оставляя за собой царапину.
— И ты хочешь? — негромко спросил Бородин, глядя прямо в глаза второму отморозку.
