И не успел Андрей возразить, как Борис Рублев нагнулся, отстегнул поводок от ошейника и снял с Дика намордник. Тот благодарно залаял. Лай гулким эхом разнесся по еще спящей улице.
— Нельзя, — пытался образумить Бориса Андрей, — милиция встретит, оштрафует.
— Собаку мучить нельзя, ей на воле побегать хочется, а с милицией я говорить буду…
Собаке конечно хотелось побегать на воле, а вот Андрею — нет.
Но что сделаешь, старший брат и есть старший брат.
Привык слушаться его в детстве, приходится слушать и теперь, хотя есть все возможности послать его к черту.
Ощутив свободу, пес понесся по тротуару, разбрызгивая воду из луж, успевая засунуть свой длинный любопытный нос в каждую щель, обнюхать каждое окно подвального этажа. У Андрея закололо под ложечкой, но он не рискнул сбавить темп, боясь отстать от старшего брата. Пот уже заливал глаза, тенниска стала насквозь мокрой. Сверху ее промочил дождь, изнутри — пот.
— Чувствуешь, как выходит отрава? — Борис Рублев побежал рядом с братом.
"
"— По-моему, это из меня уходит жизнь, — мрачно отвечал тот мучителю, надеясь, что издевательство закончится, когда они обегут квартал.
Но его ожиданиям не суждено было сбыться. Борис пробежал перекресток и дорога пошла в гору. Темп увеличился. Сперва Андрей не понял почему, но затем увидел впереди бегущую девушку в облегающем трико, причем, так туго, что ясно виднелись все складки на ее теле. А лишних складок не было — ровно столько, сколько положено природой.
Девушка обернулась, заслышав за собой мерное сопение Комбата.
Острые соски ее небольшой груди рельефно выпирали из искрящегося ликрой трикотажа.
На лице Комбата засияла немного глуповатая, но вполне милая улыбка.
Дик сразу же понял замысел брата своего хозяина, к которому за эти два дня успел проникнуться безграничным доверием, и тут же, опередив девушку, побежал прямо перед ней, словно бы хотел немного придержать ее, не дать ей свернуть или двигаться немного быстрее.
Так, наверное, поступали его далекие предки, завидев отбившуюся от стада овечку.
Трогать не трогали, но подгоняли к пастуху.
— Доброе утро, — пробасил Комбат, абсолютно забыв о своем несчастном брате, с которого сходил уже седьмой пот.
Бежавшая чуть посторонилась, но Дик тут же оказался возле ее ног и громко тявкнул, предупреждая, что таких мужчин, как Борис Иванович, обижать не стоит.
— Доброе утро, — холодно отвечала любительница утренних пробежек и тряхнула волосами.
