В доме уже горел свет, за окном мелькнул силуэт отца. Мальчик первым вбежал в дом, а за ним ввалился Илья Андреевич.
— Папа! Мама! — закричал Витя и только здесь дал волю слезам.
Они ручьями хлынули из глаз. Мальчишка забился в судорогах, не в силах произнести хотя бы одно слово.
Лишь звуки срывались с его мокрых губ.
— Ма… Па… Ма… Па…
— Что с ним? — воскликнула дочь Ильи Андреевича. — Папа, что с ним?
— Там такое… Такое… — старик, даже не сбросив грязных сапог, весь перепачканный землей, рухнул в кресло, принялся расстегивать, рвать пуговицы на плаще и растягивать горловину толстого свитера, словно она его душила и он вот-вот задохнется.
— Черт подери, что случилось? — топнул ногой зять.
А женщина не знала к кому броситься — то ли к отцу, то ли к сыну.
Наконец она обхватила за плечи Витю, прижала к себе.
— Дверь… Дверь закрой, скорее! — выдавил из себя Илья Андреевич.
Зять, ничего не понимая, бросился к двери и задвинул засов.
— А где Томас? — спросил зять у тестя.
— Томас? — словно бы не понимая о чем говорит зять, выдохнул Илья Андреевич.
— Он там, на пустыре.
— На пустыре, где?
Услышав о собаке, Витя закричал пронзительно и тонко:
— Убили! Убили! Убили!
— Кого убили? Что убили, сынок? — прижимая к груди голову Вити, выкрикнула мать.
— Томаса убили!
— Кто убил? — спросил зять, подходя к Илье Андреевичу.
— Не знаю, — тот потряс головой. Седые волосы прилипли ко лбу, по щекам Ильи Андреевича, смывая грязь, катились слезы.
Наконец через полчаса, когда мать сделала Вите успокаивающий укол, Илья Андреевич пришел в себя и смог рассказать то, что он видел и слышал.
— Так что это могло быть? — пытливо заглянув в глаза тестю, спросил зять.
— Черт его знает! — Илья Андреевич уже открыл ящик, вытащил ружье и сунул в стволы два патрона с картечью. — Не знаю, не знаю… Что-то невероятное.
— Так пойдем посмотрим, а? — молодецким тоном сказал зять.
— Никуда ты не пойдешь! Завтра утром пойдем все вместе, соседей позовем. Никуда я вас не пущу! — птицей сорвавшись с места и встав в двери, закричала мать Вити.
— И мальчик к тому же."" У него истерика. Вы что, с ума сошли?
— Нет, мы пойдем, — сказал Илья Андреевич, сжимая двумя руками ружье.
— Нет, только через мой труп! Ты никуда не пойдешь, папа, никуда!
— Ладно, успокойся. Дождемся рассвета, потом сходим, — зять понял, что все-таки лучше прислушаться к здравому рассудку и никуда сейчас не идти. Черт его знает, что там произошло.
