— Ладно, иди, иди отсюда! — махнула на него женщина рукой — так, как отмахиваются от назойливых насекомых. — Я кому сказала пошел отсюда! Не мешай людям завтракать. Получил свое и иди.
— Спасибо, спасибо, начальники, — затараторил быстро-быстро бродяга, низко, в пояс кланяясь.
— Во дает! — еще раз повторила женщина. — Я кому сказала, пошел отсюда!
Бродяга попятился, а затем смешно семеня ногами, направился в другой зал ожидания.
— Слышишь, Мария, — разбивая яйцо о яйцо, сказала полная женщина, — а этот бомж очень похож на священника, которого лишили сана.
— Тоже мне придумаешь, Валентина! Какой он священник?
— А ты видела, как он кланялся? Я еще подумала вот-вот креститься начнет и молитву читать будет.
— Не выдумывай, лучше ешь. Скоро поезд подадут и уедем.
— Ну да ладно, бог с ним, — проговорила Мария, ища глазами и не находя исчезнувшего бродягу, так похожего на священника.
А тот, испуганно озираясь, выбрался на перрон, где стояли вагоны, где сновали проводники.
Три проводника поезда Калининград-Москва покуривали прямо у вагонов, ожидая, когда подадут локомотив.
Бродяга посмотрел на стеклянный, закопченный потолок, повертел головой.
— И куда это милиция смотрит? — обратился один из проводников к своим напарникам. — Шляются здесь всякие… Залезет такой в вагон, наволочки, полотенца украдет, стаканы…
— Да уж, точно.
И тут откуда не возьмись, словно бы выросли из-под земли, появились двое дюжих милиционеров. Бродяга, увидев их, стремглав бросился наутек, но не рассчитал, зацепился за телегу с чемоданами, упал на асфальт, покатился.
Милиционеры бросились вдогонку и оказались половчее бродяги. Они завернули ему руки за спину.
— Кто такой? Почему убегаешь? — грозно сказал сержант, глядя в мигающие глаза.
— Я… Я человек! — визгливым голосом крикнул он и принялся кланяться.
— Э, это ты чего? Брось! Откуда ты здесь взялся?
Милиционеры знали всех бомжей в округе. Этот был для них абсолютно незнаком.
— Я из Москвы.
— Откуда? Откуда?
— Я из Москвы.
— Ах, ты, бомж, еще басни рассказываешь! — закричал сержант, помахивая дубинкой.
Бродяга и так панически боялся людей в форме, а тут еще, увидев резиновую палку, рухнул на колени, закрыл голову руками.
— Не бейте, не бейте, я все скажу! Я все отдам, все подпишу, только не бейте! Только не лупите по пяткам, я все скажу!
— Да никто тебя пока не бьет, придурок! Чего орешь? — милиционеры и сами испугались такого истошного и неожиданного вопля.
