Побольше шума, блеска и главное, не скрывайте, что вас интересует нечто этакое, дорогое, незаконно продаваемое…
— Попробую, — открывай, Андрюша, дверцу.
Мужчины зашли в бистро. Здесь стояла пара столиков для посетителей с детьми, места для остальных располагались за стойками. Украшением бара являлась кофеварка, американская, сияющая никелем и позолотой.
Она представляла собой сверкающий куб с полусферой купола, который был увенчан позолоченным орлом, сидевшем на шаре, расправив крылья.
— Круто, — воскликнул Комбат, завидев этот агрегат.
— Три кофе и бутерброды.
Бармен оторопело смотрел на новых посетителей.
Можно простоять весь день за стойкой в центре города и подобных не встретишь. Двое мужчин: огромные, грузные, обладающие недюжинной силой. Третий тоже силен, но по сравнению с ними — хлюпик. Даже страшно становится, когда такие берут в руки кофейные чашечки, того и гляди хрустнет.
Пока бармен готовил кофе и накладывал бутерброды на тарелки, Рублев поинтересовался:
— Сколько такая стоит? — он положил руку на сверкающий купол кофеварки, которая, будь чуть побольше размером, могла сойти за архитектурный памятник.
Бармен уже со злорадством представил себе, как вскрикнет клиент, обжегшись о раскаленный металл, но Борис Иванович спокойно продержал руку на кофеварке секунд пять, затем, не поведя и бровью, сунул ладонь за пазуху, чтобы вытащить портмоне.
— Не знаю. Не я покупал, а хозяин. Но думаю, тысячи две за нее выложил.
— Почему так дешево? Эй, Андрюша, спиши название фирмы, такую у себя в офисе поставим.
А то у всех дешевка какая-то стоит, мелюзга. Булькает, в стеклянные колбы струйкой полдня натекает, толку никакого."
"А мы такую в коридоре выставим, пусть посетители кофе хлебают, да заодно и потеплей будет с нашими якутскими морозами. Видишь, американцы вещь придумали — и печка, и кофеварка.
— Сделаем, Борис Иванович, — Подберезский подмигнул бармену, мол, видишь какой у меня хозяин крутой, захотел — и сделает.
Фыркнув паром, кофеварка наполнила три чашечки крепким черным кофе.
Мужчины отошли к стойке и Борис Иванович положил на стол трубку радиотелефона.
Он пытался приучить себя к тому, чтобы не расставаться с ней так же, как не расставался с «калашником» на войне. Откусил за раз полбутерброда и несколько раз двинув челюстями, проглотил.
— Чего мясо тонко режешь, жалко тебе, что ли?
— Как положено, — бармен говорил с опаской, — в меню все расписано — сколько весит, сколько стоит.
