Серый плащ оказался на руке Бородина.
— Когда ты говоришь таким тоном, мне хочется дать тебе на чай.
— Что ж, я привык, можете дать, — ухмыльнулся Станислав Борисович. — Проходите, проходите., Чурбаков прошел в кабинет и ему сразу же показалось, что он начинает задыхаться от обилия книг и спертого воздуха. Он подошел к окну и открыл форточку.
— Ой, не надо, Вадим Семенович, я ужасно боюсь сквозняков! И экспонаты мои не любят — доски покоробить может.
— А я люблю свежий воздух и вам советую.
Иначе астма, бронхит, туберкулез и всякая прочая ерунда.
— По вам не скажешь, выглядите вы отлично, — польстил гостю Станислав Борисович.
— Именно поэтому, — уточнил Чурбаков. Он сел в кресло, забросил ногу за ногу и осмотрелся по сторонам. — И что, ты прочел все эти книги?
— Не все, — сказал Шеришевский, — но многие прочел. Эти я так, для продажи. Коллекция, понимаете ли, я этим занимаюсь, с этого живу.
— Ты нашел покупателя? — глядя прямо в глаза Шеришевскому, произнес Чурбаков.
— Конечно! Был он у меня сегодня.
— А деньги у него есть?
— Сказал, что да.
— Кто это?
— Вы его не знаете.
— Иностранец, что ли?
— Да, иностранец.
В обществе Чурбакова Станислав Борисович Шеришевский чувствовал себя ужасно неуютно. То ли от цепкого липкого взгляда, которым тот буквально прожигал насквозь, то ли от неторопливой уверенной речи, но в Шеришевского в присутствии Чурбакова вселялся страх. И он всегда с облегчением вздыхал, когда они расставались.
— А сам ты что, беден? Не можешь себе позволить такое приобретение?
— Что вы, что вы, Вадим Семенович, откуда у меня, у старого человека такие деньги?
— Не прибедняйся, Шеришевский, проценты ты имеешь неплохие. Думаю, ты и иностранцу зарядил проценты.
— А как же, — признался Шеришевский, — ведь я с этого живу.
— Ну ладно, это твой бизнес. Когда он прибудет?
— Он был сегодня, договорились встретиться завтра.
— Завтра я с ним встречаться не буду.
— Как это!? — воскликнул Станислав Борисович. — Он же специально ради этого прилетел из Франции, — Значит, француз?
— Да, француз, Жак Бабек. Очень известный коллекционер, почти на каждом большом аукционе что-то выставляет и денег у него не мерено. Он даже Пуссена купил.
— Что купил?
— Не что, а кого, — немного обиделся Станислав Борисович. — Картину Пуссена купил.
— Где купил?
— У нас, в России. Я нашел, а он купил.
