– А как же иначе! Когда вы позвонили и сказали, что стараетесь разобраться в старой загадке малютки из «ангельской колыбели» по просьбе подруги… – медсестра повернулась к запертым на засов гаражным дверям и словно бы встряхнулась. – Больше тридцати лет прошло, а все будто вчера было: сочельник, сигнал из бэби-бокса на весь приемный покой, выстрелы на улице и трезвон соборных колоколов… – Дженни кивнула на дверь: – Теперь-то отсюда мусор забирают, а тогда вот тут и находилась «ангельская колыбель», а вход в больницу был вон там, рядом, – она указала зонтом.
– «Скорые» заезжали в переулок, пока не соорудили новый вход, побольше, и парковку на Франт-стрит… – Джейн помолчала. – Первое в стране безопасное место, где мамаши, оказавшиеся в тяжелой ситуации, могли без страха оставить своих младенцев. Если у ребенка не находили следов жестокого обращения, в полицию не обращались, подкидыш уходил на усыновление… – Бывшая медсестра пристально вглядывалась в Энджи в свете тусклых ламп, словно что-то ища.
– А почему ваша подруга заинтересовалась этим случаем?
Энджи переступила с ноги на ногу, чувствуя, что эта много повидавшая на своем веку женщина догадывается об истинной причине ее расспросов, но она не была готова признаться, что это ее усадили в бэби-бокс в памятную ночь восемьдесят шестого года. Набрав побольше воздуху, она ответила:
– Это ее нашли тогда в «ангельской колыбели». Моя подруга всего две недели назад узнала, что ее удочерили. Она всю жизнь считала себя кем-то совсем другим и теперь жаждет как можно больше узнать о себе, о своих биологических родителях и почему она оказалась в бэби-боксе.
Вы, конечно, знаете, что ванкуверская полиция пыталась расследовать этот случай, но не нашлось ни одной зацепки, и в конце концов дело было закрыто.
– И подруга обратилась к вам, потому что вы работаете в полиции Виктории?
– Ну, почти. У меня как раз образовалось немного свободного времени…"
"Не по ее воле Энджи отстранили от работы после того, как она застрелила маньяка-убийцу Спенсера Аддамса по прозвищу Креститель.
Неподчинение прямому приказу, нарушение протокола процедуры задержания, неоправданное применение силы, наглядное доказательство приступа неподконтрольной ярости и провал в памяти стали достаточным основанием отобрать у Энджи жетон и пистолет до окончания независимого расследования, вдобавок к начатому внутреннему разбирательству в ее, можно сказать, родном полицейском управлении.
