Лечь, повернуться на правый бок, положить ладошку под щеку и уснуть ровно на восемь часов, как предписано артикулом. А шлафен-шлафен это поспать, понежиться, подремать в свое удовольствие.
Потом дела династические и встреча с Елизаветой. Незабываемая встреча, но и она пройдет и будет забываться с течением времени, когда я приеду домой.
Затем куколка Шарлотта, которая понадеялась на то, что мой рассудок забит гормонами, я не буду слушать голос разума и убью указанного ею человека.
Хотя, любовь способна на многое.
Тот же Андрий Бульба отказался от своего рода козацкого ради любви паненки. Все бульбаши как бульбаши, а один вот попадается такой, и про всех бульбашей будут говорить, что они запродали захидникам славянское братство за тридцать сребреников.
А сейчас Мария. Возможно, что мне нужно разбудить спящую принцессу своим поцелуем и внушить ей, что я только сон. Прекрасный, нежный, но сон...
- ...и всего у нас остается двадцать семь тысяч ливров, - вывел меня из раздумий голос Франца, - мы достаточно богаты, но это не говорит о том, что все эти нужно промотать за три дня.
Я так думаю, что кое что можно ссужать нуждающимся, а кое-что вложить в складчинный капитал, например в сообщество, которое занимается пассажирскими перевозками между городами. Чует моя душа, что это вложение принесет нам прибыль немалую.
- Франц, когда ты упоминаешь о душе, то начинаешь говорить как русский, - улыбнулся я. - Все русские горазды на прожекты, только вот сами их не любят реализовывать.
В отношении транспортной компании я даю добро, можешь оформлять документы от моего имени с доверительным управлением на твое имя, а вот по поводу ростовщичества, то мне это не по душе. Если тебе это так нравится, то учреди ростовщическую контору, обзови её банком, принимай на хранение деньги, выдавай кредиты и дери со всех проценты за хранение денег и пользование твоими кредитами. Все будет чинно и благородно, хотя никто не гарантирует того, что какой-нибудь Раскольников не придет к тебе с топориком за кредитом.
- Сударь, все сделаю в лучшем виде, - оживился Франц, - и ни один студент с топориком даже близко ко мне не приблизится, так же как и к вам. Я нанял некоторых людей охранять вас как зеницу ока. Люди надежные и на глаза лезть не будут.
Вот шельма, все схватывает на лету. Повезло мне с моим экономом. Если не прогорим на чем-нибудь, то все деньги я оставлю ему, не буду же я таскать все с собой. Так, разве что безделицу какую-нибудь.
