"
"— Иваныч! Ты чего! А вдруг их там стая?! — прошипел я испуганно. Как-то не хотелось мне остаться одному посреди чужого мира, совершенно безоружным, да еще в окружении этих самых волков.
— Один он, — ответил Иваныч, — сиди тихо тут и учись!
Он негромко свистнул, но тварь в подлеске его услышала. И, как только она увидела того, кто издал странный звук, без всяких раздумий бросилась в атаку. Я разглядел ее распахнутую зубастую пасть и горящие злостью маленькие глазки. Явно не просто поздороваться и облаять бежит.
Иваныч проверил мое оружие, замер, ожидая противника. Я заметил, что его собственное оружие болтается, словно в чехле или кобуре, прикрепленное к поясу. Стоит потом расспросить его подробнее — надо так же сделать. А то на моем «обрезе» ни ремня нет, ни фиксатора никакого. А таскать в руках постоянно неудобно, в рюкзаке — опасно (когда-то можно просто не успеть достать).
Тем временем тварь огромными прыжками приближалась к моему товарищу. Я занервничал — он, как стоял в расслабленной позе, повернувшись боком к приближающемуся волку, так и не двигался, то ли делая вид, что не замечает противника, то ли специально провоцировал зверя, прикидываясь беспомощным.
Когда волк приблизился метра на три-четыре и до Иваныча ему оставался один, максимум два прыжка, мой напарник вскинул обрез и дважды выстрелил в противника. Я не заметил, промахнулся он, что ли, в первый раз, или же для твари этого оказалось мало. Но вот на втором выстреле прыжок оказался прерван: животное, оттолкнувшись задними лапами от земли, уже оказавшись в воздухе, было сбито с траектории, отлетело назад на добрые полтора метра, примяв своей тушей высокие стебли травы.
Иваныч стремглав подбежал к раненому противнику. Я не видел саму тварь, но Иваныч вновь вскинул мое оружие и разрядил его куда-то вниз, видимо туда, где и лежал недобитый зверь.
Иваныч опустил руку с обрезом, но лицо его вдруг изменилось, став удивленным.
— Ах, ты ж, живучая тварина! — сказал он и вновь разрядил оружие куда-то в траву, туда, где, как я считал, должен был быть волк.
Несколько секунд стояла тишина. Иваныч наблюдал за поверженным противником, я за Иванычем.
— Иди сюда! — крикнул он, не отводя взгляда от лежащей на земле твари.
— Убил? — спросил я, уже подбегая к нему.
— Угу. Живучая паскуда. Плохо… — хмыкнул он.
— Но убил ведь.
— Убил, — проворчал он, — с четвертого выстрела. А если бы их несколько было?
По моему телу пробежала дрожь.
