Капитаном Беркутом, — уточнил Громов, поднимаясь. — Пусть немцы тоже узнают о повышении. Это подействует им на нервы, — мстительно ухмыльнулся он. — Они поймут, что у Беркута появилась связь с Москвой, что в Генштабе его признали как партизанского командира. Да и нашим, в селах, тоже небезразлично, кто командует отрядом и знают ли о нем в Москве. Здесь, на оккупированной территории, это очень важно.
— Поднимать дух населения, — кивнул Колодный. — В штабе нам так и объяснили: «Ваша главная задача».
— Кстати, вы ничего не сообщили о задании.
Почему вдруг десантная группа? Есть объект?
— Возможно, появится. Пока сказали: вживайтесь, ведите разведку, работайте с населением, увеличивайте отряд Беркута… Ну и, конечно, особое внимание железной дороге. Мы захватили с собой пятнадцать мин. Потом еще подбросят. «Один уничтоженный эшелон — два выигранных боя!» — был такой у нас, на курсах минеров, девиз.
— Ясно.
— Все будет нормально, капитан, — возбужденно «играл на басах» младший лейтенант. — Пойдем знакомиться с людьми.
И давай на «ты». Так легче будет.
— Хорошо, — поднялся Андрей. Он не был сторонником перехода на «ты», но возражать не хотелось. Слишком много радости доставила ему эта встреча. — Сегодня у нас будет «штабной день». Решим, как действовать, где базироваться. Вы говорили о посылке. Письма моего отца там не оказалось?
— Только пакет от начальника Штаба украинского партизанского движения. В нем инструкция и приказ, — поднялся вслед за ним Колодный. — Вскрыть имеешь право только ты.
«Вы», — поправил себя Колодный, вспомнив, что капитан не принял его условия.
— Значит, об отце вам ничего неизвестно? На фронте он? Жив?
— Что жив — это точно. Генерал-майор Громов…
— Генерал-майор? — переспросил Андрей. — Вы не ошиблись в звании?
— Лично я с генералами за руку не здороваюсь. Но сказано было: «генерал-майор». И еще сказали: «Ранен. В госпитале».
— Тяжело?
— Врать не стану: тяжело, — отвел взгляд младший лейтенант. — Нет, не то чтобы очень уж… Но достала война старика.
— За правду — спасибо.
— О вас ему сообщили. Сразу же.
— Господи, столько вестей в течение нескольких минут! Словно возвращаюсь из потустороннего мира.
— Товарищ младший лейтенант… — появились возле их пристанища Горелый и двое других десантников.
— Докладывай командиру, капитану Беркуту.
Горелый удивленно посмотрел на Колодного, потом на Беркута и, извиняясь, откашлявшись, доложил:
— Товарищ капитан, лес, что севернее нашей пустоши, обстреливают из артиллерии.
