— А Мазовецкого ты где встретил? — поинтересовался Беркут.
— На тайной явке.
В лагере поляка не было уже целую неделю. Он отпросился у капитана, чтобы побыть в одной из деревень, у своих знакомых, и хоть немного подлечить донимавший его в последнее время желудок. К тому же хотел восстановить кое-какие старые связи в местной польской общине.
Беркут давно подозревал, что поручик тайно намеревается создать свой, польский партизанский отряд. И хотя Мазовецкий старался не затевать разговоры по этому поводу, несколько раз он все же намекал, что подобный отряд действительно можно было бы создать.
Однако возникла серьезная проблема.
«Ты, Беркут, пойми, — разоткровенничался как-то поручик, — польская проблема слишком сложна, чтобы ее способен был решить некий поручик Мазовецкий. Дело не в людях: найти пятьдесят-шестьдесят поляков, которые бы составили костяк будущего отряда, я бы уже давно сумел».
«Почему же не собрал? Я бы даже помог оружием, провел несколько тренировок».
«Но при этом потребовал бы, чтобы мои поляки отстаивали советские, пролетарско-интернациональные идеалы и с надеждой ждали прихода сюда Красной армии».
«Если они станут молитвенно ждать прихода в эти края английской королевской армии, возражать и возмущаться не стану, — рассмеялся Беркут. — Единственное, что сделаю, так это искренне посочувствую несбыточности их надежд».
«Нет, они, конечно, понимают, что прийти сюда сумеет только московская армия, — явно смутился Мазовецкий, — но речь идет о душевных порывах, которым поляки подвержены значительно больше, нежели другие славяне».
"
"«Да пусть они верят себе в кого угодно, главное, чтобы били немцев, а не прислуживали им; чтобы сопротивлялись, а не покорно ждали своей участи. Вот и вся философия войны как таковой».
Мазовецкий томительно помолчал, прикидывая, как бы поточнее выразиться, поубедительнее воспроизвести всю сложность «извечного польского вопроса в Украине».
«Видишь ли, лейтенант, мы не можем не учитывать идеологической направленности нашей борьбы.
Ты даже не догадываешься, насколько поредевшая польская община этой части Подолии разобщена. Одни готовы сражаться, но, только причисляя себя к подчиненной Лондону Армии Крайовой, которая отстаивает основы буржуазной Польши. Другие склоняются к Польше социалистической и ориентируются на те воинские части Армии Людовой, которые формируются где-то под Москвой, а значит, рано или поздно должны будут схлестнуться на поле боя с ""краёвцами""».
