И что по первому снегу, когда леса вокруг плато основательно оголятся, они обязательно оцепят его и штурм будет упорным и недолгим.
— Я, конечно, понимаю, что «партизанские понятия» имеют свою, особую, специфику, — попытался уточнить Колодный, — и не всегда связаны с красотами природы.
— Вот именно. Скорее — с ее суровостью. Там, — кивнул Беркут в сторону хаотично громоздящихся скал и валунов, — природа и в самом деле скуднее. Зато есть куда отойти и часок-другой продержаться.
— Я так понял, что тот, последний, бой вашей группы…
— Нет, не здесь, — уловил суть вопроса Андрей.
— Это происходило по ту сторону гряды. Или где-то западнее. Впрочем, тогда я тоже добирался в эти места с проводником. Слышь, Гандзюк, ты ведь у нас местный… Гряда, похожая на крепостную стену… Приходилось видеть такую?
— Есть такая, есть. Сам когда-то залюбовался. Только отсюда далековато. Напрямик если — километра четыре, но придется сбить две пары сапог. А в обход — все восемь. Если держаться по правую руку — чуть ближе. Но там болото, — медленно, с ленцой объяснил сорокапятилетний боец из отряда Иванюка, направленный к ним связным.
— Тогда веди к ней, — потребовал младший лейтенант.
— Зимовать все-таки лучше здесь. Горы защитят от холодных северных ветров, до села и шоссе отсюда ближе. Лес тоже гуще. Да и ручей рядом. — Высказав все эти доводы, Гандзюк удобнее привалился к позеленевшему валуну и то ли задремал, то ли погрузился в какие-то свои воспоминания, будучи уверенным, что погнать его в дебри этого чертового нагромождения скал командиры уже не решатся.
До войны Гандзюк был лесником, его кордон находился недалеко отсюда, и вряд ли они смогли бы найти лучшего проводника. Однако от Гандзюка тоже услышали немногое. Шел он молча, отвечал односложно, причем так, что не всегда было понятно: согласен или возражает. Да и по окрестностям гряды вел как-то неохотно, стараясь не заходить в глубь плато — всё по краешку да по краешку.
— Но если немец прижмет по-настоящему, — вмешался Горелый, который до сих пор тоже предпочитал отмалчиваться, — лагерь нужно будет перенести под ту самую стену.
Когда-то, еще школьником, я побывал по ту сторону Змеиной Камьяницы — так мы ее называем. Скалы, пещеры… На таких позициях держи оборону хоть целый месяц.
— Вот только собрались мы в этих лесах не для того, чтобы месяцами обороняться, — заметил капитан. — Гандзюк прав: к селам и шоссе отсюда ближе. А значит, действовать будет удобнее. Да и люди меньше будут изматываться.
