— Объясни-ка мне, темному армейскому офицеру, что значит «нейтралитет» и как ты собираешься придерживаться его, сидя здесь, на скале, посреди оккупированной земли, нашпигованной немцами, румынами, полицаями и прочими союзниками-пособниками?
— А так вот и собираюсь: молча, в терпении и молитвах.
— Неясно выражаешься, рядовой. Форму красноармейскую ты пока что не снял. Капитуляции тоже не было.
— А зачем ее снимать? Удобная, прочная, к оружию и к житью солдатскому приспособленная. Без нее в этих божьих пустошах не обойтись.
Еще и комплект в запасе имеется, вместе с портянками и котелками. Как у порядочного ротного старшины.
5
Отшельник поднялся, перешел в соседнюю пещеру и через некоторое время вернулся оттуда с котелком какой-то кипящей жидкости. При этом Беркут с удивлением увидел, что хомуток котелка он держит голой рукой. Только поставив его на стол, Орест нашел какую-то тряпицу, снова подхватил его и, отцедив воду, высыпал сварившуюся в нем картошку в мундире прямо на доски. Сюда же он выложил добытые откуда-то из-под лежака лук, соль, полбуханки черствого ржаного хлеба и пару плиток немецкого шоколада.
— Хлебом-луком тебя, понятное дело, обеспечивает некая сердобольная молодка. А галеты, оружие? Трофей? Значит, все-таки воюешь понемногу?
— Граблю их, фрицев, по правде говоря. Человек десять обозников на тот свет откомандировал — что было, то было. Так что кое-какие припасы имеются. Но ведь грабить этих мародеров, скажу тебе, не грех. А во всем остальном — плевать мне на вашу войну. Хоть перережьте друг друга.
Я свое отвоевал.
— Ну, ты, парень, ещё тот наглец.
Отшельник снял висевшую на гвозде немецкую флягу, отвинтил колпачок, поболтал и блаженно улыбнулся:
— То ли коньяк, то ли ром ихний… Дерьмо дерьмом, и привкус клоповый… но запах для дури имеется. При всей своей жадности, парой глотков могу угостить.
Когда Отшельник разливал коньяк в изогнутые алюминиевые кружки, Беркут обратил внимание, что одна из них под самым верхом была разворочена пулей или осколком. А ещё успел заметить, что инициалы на ней нацарапаны славянскими буквами.
«Возле убитых красноармейцев подобрал, — с неприязнью подумал он, глядя на довольно холеное лицо Отшельника. — Шкура мародерская».
— Где и когда ты дезертировал? — прямо спросил он, не притрагиваясь к своей кружке.
— И, если я действительно дезертировал, то пить со мной ты уже не станешь, так, что ли?
«Если дезертировал — мы будем судить тебя, — мысленно ответил Андрей, не сводя взгляда с Отшельника.
