А ведь не раскрывался. Конечно, четкие инструкции… И все равно молодец».
Младший лейтенант посмотрел на часы.
— Пора беседовать с паном поручиком. Попытайтесь уговорить его. Если нужно, зовите на помощь. Вдвоем легче. А просьбу относительно Арзамасцева и Ягодзинской в текст радиограммы я все же внесу.
Беркут не ответил ни «да» ни «нет». Молча поднялся и пошел разыскивать Владислава. Однако молчание его Колодный воспринял как знак согласия. И Беркут понимал, что воспримет именно так.
Хотя командиром группы был Беркут, радист по-прежнему находился в полном распоряжении младшего лейтенанта.
Радиограммы составлял лично Колодный, согласовывая их текст лишь тогда, когда Беркут был в лагере, да и то в общих чертах. Такое положение закрепилось с самого начала их встречи, когда Дмитрию нужно было передать кое-какие сведения и о самом Беркуте, и о его людях, и когда Беркут еще не был формально, приказом штаба, утвержден на должности командира, а Колодный — комиссара отряда. Сейчас ситуация иная, однако менять сложившееся положение Беркут не стал.
И, похоже, Колодный был признателен ему за это.
25
Владислава капитан увидел возле Черного Монаха. Он разговаривал с Анной, но, судя по всему, «сердечным» разговор у них не получился.
Беркут как-то сразу понял это и, считая, что поляки не обратили на него внимания, остановился поодаль, и даже начал понемногу отступать. Но он ошибся: девушка заметила его сразу же, как только вышел на поляну, и последние слова поручика выслушивала, уже нетерпеливо переступая с ноги на ногу и посматривая в сторону командира.
Ей не хотелось, чтобы Беркут истолковал их разговор как свидание. Очень не хотелось этого.
— Извините, пан капитан, — вполголоса проговорила она, проходя мимо Беркута. — Пан поручик просил поговорить с ним. О службе.
— Я так и воспринял это, — суховато ответил Андрей, направляясь к поручику. — Не помешал?
— Что, пора давать ответ?
— Если ты не готов, я так и радирую. Подождут до завтра. Днем раньше, днем позже…
Мазовецкий задумчиво посмотрел вслед Ягодзинской, и Беркут снова почувствовал, что явился он явно не вовремя.
Но что сделано, то сделано.
— Знаешь, я подумал… лучше поступлю так, как мы решили раньше. Не возражаешь, капитан? Мне не хотелось бы, чтобы ты возражал."
"— Значит, в Польшу?
— Я нужен у себя на Родине сейчас, а не в далеком будущем. Из отряда уйду вместе с тобой.
— Но ведь через каких-нибудь полгода ты мог бы войти туда офицером польской армии. И в другом чине.
