После чего с помощью верного перочинного ножа (опять же швейцарского) нарезал лапника с растущих у края поляны елей, устроил себе кое-какую подстилку и улёгся на неё, не снимая куртки. Теперь можно было съесть шоколадку, выкурить сигаретку и спокойно подумать о том, что случилось.
Но подумать не удалось. Чувство, что кто-то, скрываясь за деревьями, пристально за ним наблюдает, пришло ровно в тот момент, когда Сыскарь отломил и отправил в рот первый кусочек шоколада.
Андрей Сыскарёв прекрасно знал как о своих недостатках, так и о достоинствах.
К первым, в числе прочих, относилась излишняя эмоциональность, которая, бывало, мешала ему принимать тщательно взвешенные разумом решения. Не самое лучшее качество для оперативника и частного сыщика, но ничего не поделаешь — что есть то есть. К достоинствам же, помимо чуть ли не абсолютной зрительной памяти, он причислял свою интуицию. То самое шестое чувство, которому современная наука не дает внятных объяснений, но которое тем не менее существует. Срабатывала интуиция не всегда.
Но уж если срабатывала, он точно знал — лучше ей довериться, не подведёт. Проверено опытом.
Вот и сейчас. Он прямо-таки кожей ощущал на спине чей-то внимательный изучающий взгляд. Не враждебный (пока, во всяком случае). И это смотрел не зверь.
Стараясь не делать резких движений, Сыскарь медленно и даже лениво повернул голову и громко произнёс:
— Ну чего ты там, в темноте, прячешься? Иди сюда, к огню.
И призывно махнул рукой.
Человек появился бесшумно и остановился на границе света и тьмы.
При этом он явно сначала обошёл поляну по кругу таким образом, чтобы между ним и Сыскарём теперь находился костёр.
— Доброй ночи, — сказал незнакомец. — Не ждал, что встречу здесь кого-то в такое время.
Голос у него был вроде бы обычный — молодой, чистый. Но чувствовался в нём какой-то незнакомый Сыскарю то ли акцент, то ли выговор.
— Присаживайся к огню, друг, — сказал Сыскарь. — Я тут, видишь ли, слегка заплутал, решил рассвета дождаться.
— Бывает. В наших лесах заплутать можно.
Особливо ежели сам не местный."
"Он шагнул на свет костра, и Сыскарь удивлённо приподнял брови. Одет человек был так, словно только что принимал участие в съемках исторического фильма. Бесформенные штаны, или даже вернее будет сказать, порты, с напуском заправленные в невысокие, до середины голени, сапоги. Длинная, красная, подпоясанная широким, шикарно расшитым поясом рубаха навыпуск, поверх которой надето что-то вроде безрукавки мехом наружу.
