По словам Александра, выходило, что колдун Григорий способен даже вызывать дождь или, наоборот, при необходимости разогнать тучи. Прошлым летом, когда не то что район или область — полстраны от засухи страдало, Кержачи горя не знали, — всё на огородах и в садах вызрело в срок и в полном объёме. А почему? Григорий постарался. Аж похудел, глаза ввалились, но дождь в Кержачах шёл, когда надо и сколько надо. Кроме этого, умеет деревенский колдун с животными разговаривать и птицами. И даже, кажется, с деревьями. Тут, правда, Александр точными сведениями не обладает, но по деревне ходят рассказы, что слушается Григория всякая божья неразумная тварь беспрекословно.
Вот был зимой случай…
— Погоди, — остановил фермера Сыскарь. — Детали потом. Скажи лучше, почему ты к нему не обратился с этой своей проблемой, если он такой сильномогучий?
— А я боюсь, — просто ответил фермер, помедлив.
— Чего?
— Сам точно не знаю. Может быть, как раз того, что он такой сильномогучий. Мне вообще кажется, — он огляделся по сторонам и понизил голос, — что к таким людям, как Григорий, надо как можно реже обращаться.
Только в самых-самых крайних случаях, когда уже совсем припрёт. Потому что не от бога его сила, как я думаю. Ох, не от бога. А если не от бога, то от кого? Вот то-то и оно.
— Так ты верующий, Саша? — почти ласково осведомился Андрей.
— Крещён, — сказал тот. — И в церкви бываю. Редко, правда. Надо бы чаще.
— Я думаю, эту тему нам лучше не трогать, — сказал Иван. — Там, где начинается всякая мистика с религией, сыщикам делать нечего.
Мне, если честно, по барабану, откуда у этого Григория его способности — от бога или от дьявола. Мне другое интересно. Сам он не мог телят этих зарезать и обескровить?
— Браво, напарник! — похлопал в ладоши Сыскарь. — Прямо с языка у меня снял. Уж больно подходит наш колдун на эту роль. Кровь невинного теляти, полнолуние… Опять же, до его появления в деревне такого не случалось. А, Саша? Или случалось? И когда вообще этот Григорий в деревне появился?
— И откуда, — добавил Иван.
Александр задумался, попыхивая сигареткой. Друзья ждали. Вокруг разливался покой, невозможный в городе. Со своими деревенскими звуками, цветами и запахами. Жужжание майской пчелы на цветке, далёкое мычание коровы, синяя тень от облака на зелёной траве, нагретые солнцем брёвна…
— Нет, — уверенно сказал Александр, и деревенский покой мгновенно ушёл на второй план, став мало что значащим фоном. — Не мог он. Его и в деревне-то не было в эти дни, я вспомнил.
