Заряжать свои пистолеты нечем, а другого оружия у него нет. Нет, всё-таки находит дело.
— Ложись! — орёт. — Всех убьём, гады!!
Хорошо орёт, доходчиво. Но ни до кого не доходит. Как и в том случае, когда орал Сыскарь. Краем глаза он видит, как двое — один с бердышом и второй с саблей на боку прикрывают собой длинноволосого в древнем кафтане, на котором вроде бы блеснули те самые пуговицы золотые, отступают, бегом уводят со двора…
Стрелять — не стрелять?
Некогда думать.
Толпа из мужиков и баб молча движется к крыльцу, и тут Андрею становится по-настоящему страшно, потому что оружия в их руках нет, но откуда-то он знает совершенно точно — эти люди, чьи ежедневные занятия мирны и неагрессивны по самой сути, теперь идут их убивать.
Доберутся — разорвут руками и зубами. Крестьянская сила, как известно, самая крутая. Ибо она от земли."
"Забаррикадироваться в избе?
Ещё хуже. Обложат хворостом и подожгут. С них станется. Опять же Дарья и Харитон пока ещё не на свободе. Вот они — одна, по-прежнему, голая к деревянному столбу-идолу привязана, второй рядом с ней на коленях, смотрит через пламя костра на крыльцо, силясь разглядеть, что происходит.
За то время, что Сыскарь думает, толпа ещё на пару шагов сокращает расстояние. Всё, кончилось время на размышления.
Он поднимает «Грач», знакомым усилием воли прекращает в голове течение любых мыслей и жмёт на спусковой крючок. Словно в тире.
Бау-м! Бау-м! Бау-м!
Двенадцать, одиннадцать, десять.
Три выстрела — в грудь, в живот, снова в грудь — три тела валятся под ноги наступающим.
Женский истошный, захлёбывающийся крик.
Расстояние сокращается ещё на два шага.
И ещё трижды верный «Грач» изрыгает короткий лай и пламя.
Девять. Восемь. Семь.
Интересно, успеет ли он сменить обойму, если они не остановятся?
Бау-м! Бау-м!
Шесть. Пять.
Меньше десяти шагов до крыльца. Почему они не бегут? Идут, как заведённые куклы. Гипноз, не иначе. Или колдовство. Хотя какая, на хрен, разница…
Бау-м!
Четыре.
А их семеро. Четыре мужика, три бабы. Эх, сколько ребятни осиротеет сегодня — кошмар.
Главное, чтобы ночью потом не снился.
Бау-м!
Три.
Пять шагов.
Он отступает к самым дверям, упирается в них спиной.
Где Симай? Рядом его нет. Вспомнил, где видел подобное. В своём воображении, когда читал «Тёмную башню» Стивена Кинга. Там Стрелок в самом начале убивает целую деревню околдованного народа. Мужчин, женщин, детей, стариков — всех. Убивает хладнокровно, спасая свою жизнь. В точности, как и он сейчас.
Бау-м!
Два.
