И, выхватив из-за пояса пистолет, кинулся вверх по лестнице, махнув на ходу рукой — за мной, мол. Не рассуждая и ни о чём не спрашивая (потом, всё потом, времени и впрямь нет), Сыскарь побежал за ним.
На пороге распахнутой двери, ведущей куда-то в недра второго этажа, лежал второй труп. Снова женщина. По виду — старше Катерины — седина блестит в тёмных волосах. Кто-то типа дуэньи? Как бишь они на Руси назывались, няньки, что ли? На этот раз труп лежит ничком. Раны не видно, но видна кровь — вытекла из-под тела.
И явно не из горла. Значит, бил в печень или селезёнку. Спереди или сзади — неважно. Но скорее всего спереди. И снова ножом. А чем же ещё? Не вампирскими же клыками, в самом деле. Нет, странный вампир. Очень странный.
В комнате Дарьи Сергеевны, чьи окна Харитон Порфирьевич показал им днём, никого. И вообще больше никого на втором этаже. Быстро, убедившись в этом, они возвращаются к лестнице, чтобы спуститься вниз и осмотреть первый этаж.
Но тут из светёлки (удивительно, как быстро вспоминаются давно не употребляемые слова!) молодой воспитанницы князя Долгорукова Василия Лукича раздается шум.
Не сговариваясь, они оказываются возле двери одновременно. Симай бьёт ногой в полотно, — руки заняты пистолетами, — дверь распахивается и тут же из глубины комнаты, куда достигает луч фонарика, к ним с яростным коротким выдохом: «Х-хха!» поворачивается некто на двух ногах.
В первые полмгновения кажется, что это человек в тёмно-коричневом плаще. Мужчина. Молодой, длинные вьющиеся чёрные волосы спадают на плечи. Необычайно яркие синие глаза на бледном лице горят чуть ли не собственным внутренним светом. А во вторые полмгновения становится понятно, что это не плащ, а крылья. Большие, кожистые, словно у гигантской летучей мыши. Охренеть. И в те же четвертьмгновения, когда Сыскарь замечает в придачу два ослепительно белых длинных верхних клыка, высовывающихся у мужика изо рта, кэрдо мулеса стреляет.
Стрелять из кремневого пистолета в тысячу раз труднее, чем из «Грача». Нужно выполнить кучу, по мнению Сыскаря, сложных операций и соблюсти массу трудновыполнимых условий, чтобы порох на полке вспыхнул, поджёг заряд, и круглая свинцовая (в данном случае серебряная) пуля вылетела из ствола. Симаю, однако, это особо трудным не казалось. И даже наоборот.
