Сразу было понятно, что, будучи женщиной, такая русалка легко смогла бы родить и выкормить всех трёх русских богатырей за раз, а также войти в горящую деревню и остановить на скаку небольшой табун коней.
— Наш крепостной художник делал, Ванька Игнатьев, — сказал Харитон Порфирьевич, заметив интерес Сыскаря к изваянию. — Большого таланта был человек.
— Был?
— Выкупился из крепости, спился и умер. А ведь говорил я ему, сиди, Ваня, ровно, не дёргайся, у барина Василия Лукича в крепости ты как у Христа за пазухой, а станешь ярыжным — пропадёшь, не с твоим, слабым на водку нравом, в гулящие люди идти.
Не послушал. Эх, русский человек, всяк о воле мечтает, да не всякому она по плечу.
Кофе оказался несладкий, но вполне приемлемый. Колотый сахар, однако, принесли в неглубокой глиняной миске и поставили на середину круглого стола — для всех. А когда Яковлев, отпив глоток чаю, набил и с помощью огнива закурил трубку, Сыскарь понял, что жизнь налаживается. Кончатся сигареты — не пропадёт.
— Так что за дело у тебя, Харитон Порфирьевич? — осведомился Симай, опустошив примерно половину кружки и громко схрумав под это дело несколько кусков сахара.
— Давай, выкладывай.
— А ты не торопись, — сказал управляющий степенно. — Ишь, торопыга. Я, может, ещё не решил, стоит ли с тобой о нём говорить. Ты, знамо дело, парень хоть куда, да больно уж шустрый, как все цыгане, на ходу подмётки режешь. Опять же товарищ теперь с тобой, человек для меня, не в обиду ему будь сказано, новый.
Сыскарь с Симаем переглянулись.
— Как знашь, Порфирьевич, — с ленцой промолвил кэрдо мулеса и закинул ногу за ногу, развалясь на лавке в свободной позе. — Дело, как говорится, хозяйское. Мы с Андрюхой не напрашиваемся. Я как раз собирался в Москву податься. Там, говорят, Брюс Яков Вилимович нынче охотников ищет вроде нас, сулит деньги немалые.
— Брюс? — переспросил Харитон Порфирьевич. — Колдун государев? Что-то ни о чём таком я не слыхал… Впрочем, ладно, ты прав, чего вокруг да около ходить. Я тебя не первый год знаю, ты меня тоже.
Только смотрите, язык за зубами держите, мне огласка глупая да слухи дурные не нужны."
"— Ты, Харитон Порфирьевич, поучи дворню ложки не воровать, а не нас язык за зубами держать, — сказал Симай. — Да и вообще не понимаю я твоих опасений, когда давно всем всё известно.
— Что известно? — нахмурился управляющий.
— Что Дарья Сергеевна, воспитанница князя Василия Лукича, чахнет день ото дня, и никто не знает, по какой причине, — негромко сказал цыган.
