Устрашающим выглядел только талмуд, который нежно обнимал Лоран. Огромная книга, в красном кожаном переплете, с черепами каких-то зубастых уродов на обложке. Бр-р-р.
А еще откуда-то так вкусно пахло едой, что сразу захотелось есть. Я наклонилась над некромантом и принюхалась. Именно в этот момент, в лучших традициях мелодрам, мужчина отрыл глаза и уставился на меня. Я шарахнулась в сторону.
— Неужели я такой страшный? — хриплым со сна голосом спросил Лоран.
— Нет, но книга страшная. Обложка. Черепа там всякие, — честно ответила я.
— А да, — некромант потянулся и зевнул, — это сборник запрещенных ритуалов и заклятий. Задала ты нам задачку со своим именем.
Я не сразу поняла, о чем это он. Блин, на вопрос о невозможности назвать свое имя, я ответила что-то вроде: «Догадайся!» Видимо, как истинные некроманты, ребята гадали по зубастым черепам. Лоран потер лицо и спросил:
— Есть хочешь?
— Да, — призналась я.
Оказалось, немного дальше кресла, в котором спал Лоран, на скрытом темнотой столике, стоял поднос заставленный вкусностями.
Именно оттуда так соблазнительно пахло.
— Стазис слетел, пока я спал, но еще не остыло. Попробуй.
Лоран вручил мне поднос, а сам пошел в ванную. Надо отдать должное повару, все было очень вкусно. Через пару минут некромант вернулся обратно, уселся в кресло, раскрыл свой талмуд и включил свет. Выглядело это так: он что-то буркнул, махнул рукой и над его головой возник светящийся мягким голубым цветом шарик.
Я уже допивала отвар, когда Лоран оторвался от книги и забрал у меня поднос.
Так же невозмутимо он подсел ко мне на кровать со своим талмудом. Я онемела от такой наглости.
— Смотри, — некромант ткнул в открытую книгу, развернув ее так, чтобы мне было удобнее заглядывать.
Любопытство сгубило кошку и, наверное, меня когда-нибудь сгубит. На странице книги грубыми штрихами был изображен человек. На руках и на груди нарисованного человечка ножом вырезались звезды и круги. Я отшатнулась от книги.
— С тобой проводили такой ритуал? — спросил Лоран
— Нет.
— Это хорошо, — облегченно выдохнул некромант.
— Это единственный ритуал, который может воздействовать на душу. Опосредовано, но все же. Если привязки делались иначе, после смерти тела и переселения души, все негативные последствия снимаются. Можешь обо всем говорить спокойно, никаких проклятий и боли не будет.
Честно говоря, я вообще не понимала, о чем он говорит и почему стал вдруг таким веселым. Я прижимала к груди кружку с остывшим отваром и молчала.
— Ты нас боишься.
