Но есть некое чувство неопределённости…"
"Анна проверила Пашин пульс, надавила пальцем там и тут, сказала – «хорошо».
– Что ж хорошего?
– Если у вас и сотрясение, то лёгкое. Первая степень.
– Вы врач?
– Зубной. Но могу определить, что угрозы здоровью нет.
– Вы осмотрели мои пломбы, пока я спал?
– Пока вы спали, я тоже спала. Вот тут, в кресле.
– Всю ночь со мной? Может, я не всё помню? Мы вчера случайно не поженились?
– Нет. Вас втащили на кровать, положили на бок. Я укрыла вас одеялом и несколько раз проверяла пульс.
Такая форма близости ни к чему вас не обязывает.
Паша вздохнул. Он был не прочь завести обязательства.
– Что же теперь?
– Теперь вам пять дней лежать.
– А вы?
– Мне лежать не надо. Но я буду за вами ухаживать.
– Потому что я хороший?
– Вы будете хороший, если согласитесь не жаловаться на моего знакомого. Могу я вас об этом попросить?
Паша изобразил тяжкие раздумья. Потом сказал.
– За пять дней ваших ухаживаний я согласен ещё четыре раза по морде получить.
– Договорились.
– Не-не-не!
– Шучу.
Никакого дополнительного мордобоя. Только куриные супчики и валериана.
Свойство счастливого времени: рассказывать о нём нечего. Пять дней Паша пролежал на боку, воображая себя мужем красавицы. Потом он будет ругать себя. Нужно было включить мужика, отбирать картошку и ножик, водить Анну в интересные походы. Из полезного – Паша рассказал о работе. Он сценарист, довольно известный. Изящно уйдя от перечисления фильмов, Паша рассказал, с какими актёрами знаком. Звучало так, будто многие звёзды кино считают Селиванова талантливым, а некоторые звонят в пьяном виде.
Это не что иное, как дружба. Паша несколько раз сетовал на этот простой в работе. Анна вынуждена была спросить, что же такое Паша пишет теперь.
Селиванов кокетливо назвал сценарий пустячком. Задумывался как боевик, но любовная линия главных героев такая сильная оказалась, что теперь это лирический фильм о современной провинции. Звучит неярко. Феллини тоже в устных пересказах звучит невыразительно, и всё равно он Феллини.
Конечно, Анна захотела почитать. Потом, когда всё будет написано. Но до того, как будет снято. Паша рассказал об атмосфере страшной секретности, в которой пишутся сценарии. Для Анны, конечно, будет сделано исключение. Тут вдруг пять дней закончились.
Заказчика не было, но теперь он писал для соседки. На диване, с опухшей мордой, он не мог произвести впечатления. Другое дело – придуманный мир. Когда он покажет Анне свой остров, она позабудет про явь.
