Анна же приписывала победу своей несокрушимой логике.
Взяли очередной кредит. Опять приехали рабочие, установили новые контейнеры. Хаттунены купили новенький молоковоз. Флор приобрела чёрный джип. Она сдружилась с Яшей и полюбила северные песни. Там пелось про жизнь в тюрьме, в основном. Наслаждаться этим искусством полагалось определённым образом. Непременно в машине, на ходу, и чтобы прохожие вздрагивали. Ещё Флор купила шубу.
Оярс сиял. Теперь все знали, кто лучший сыродел на острове. До обеда хуторянин изобретал новые рецепты.
После обеда воспитывал работников.
Анна управляла всем, что под руку подвернётся. Раскрашивала контейнеры в разные цвета, считала выручку и планировала отдых в тёплых странах."
"Только Том ходил чернее тучи. Он затыкал дыры, правил договоры и ругался с поставщиками, транспортниками, строителями. Он знал, нельзя работать с северянами. Ему не нравилась их музыка. Он не считал, что сыр спасёт мир. Но хуже всего – Яша. Каждая идея искусителя приближала беду. Вдруг, поверив предчувствиям, Том отменил заказы на оборудование.
В большом, пустом пока ангаре устроил собрание для всех работников. С Хаттуненами набралось пятнадцать человек. Яшу Том специально выслал. Он обратился к присутствующим.
– Послушайте – сказал Том. – Не верьте происходящему. Так не бывает. Наш поезд летит, но рельс под колёсами нет. Скоро мы хлопнемся на попу, и наши тощие зады этого не переживут.
– Как мило. Он назвал наши зады тощими, – шепнула Флор, наклонившись к Анне.
– Ты просто лентяй! – сказал Оярс.
– А ещё я брал кредиты. Значит, решения принимать мне. С сегодняшнего дня мы не тратим ни цента. Мы готовимся к провалу.
Снова поднялся Оярс.
– Наш сыр лучший в стране. Мы – сырные боги. Спасибо Яше, теперь нас знают. Яша правильно сказал, хороший продукт сам пробьёт себе дорогу. Я был в Северной Империи. Она огромная. У них городов больше, чем коров у нас на острове. Сколько бы мы ни произвели, им будет мало.
– Сегодня они берут, завтра передумают. Северяне не умеют считать деньги.
У них в любой момент может случиться великое оледенение. Или революция. Они каждые двадцать лет обнуляют капиталы. Они живут как мотыльки. Деньги им нужны, чтобы ярче гореть. Наш Яша головой уже в Вальхалле. И нас туда тянет! А я бы ещё пожил. Мне нравится этот остров!
Том разошёлся. Его голос звенел, глаза горели. Он ходил по сцене. По воображаемой сцене. Даже жестикулировал, что на острове не принято. Подчинённые притихли. Том заворожил своей страстью.
