Сказал, что дети и коровы бродят по острову совершенно свободно. Главное, чтобы ночевать приходили домой и те, и другие.
Ларсен сказал, что завидует маленьким островитянам. Лично он вырос в каменных джунглях и потому каждый ноябрь у него ангина. Потом перешли к делу.
– Я, знаете ли, не устоял. Оживил сыроварню. Приготовил немножко сыра. Хочу арендовать палаточку на ярмарке.
– Прекрасно! Я подберу вам лучшее место! Навес, холодильник, весы и касса. Дадим скидку.
Мэр широко улыбнулся. Ларсен улыбнулся в ответ.
Со стороны казалось, эти мужчины в восторге друг от друга.
– Право, не знаю, как вас благодарить.
– Не стоит. Мой долг поддерживать и развивать традиционные промыслы. Каждый новый адепт бесценен для нас!
– На правах старинного знакомства я бы хотел место поближе к центру.
Улыбка мэра стала прохладней. Он как бы слегка расстроился.
– Наша ярмарка имеет старые традиции. В центре размещаются самые именитые сыроделы. Я предлагаю вам начать с краешка. Это и дешевле, и честно.
– Но нашим технологом выступает Оярс Вимба.
Скажем так, САМ Оярс Вимба!
– Это кто?
Такой наглости Том не ожидал. Голубые глаза мэра глядели не моргая. Но и Тому было не занимать напора.
– Оярс Вимба наследник рода сырных гениев. Именно его таланты стали причиной его затворничества. Жертва завистников и чиновничьих интриг, знаете ли.
– Да, теперь припоминаю. А ещё я слышал, ваша соседка Анна тоже предпочла работать с вами?
– А вы что, ревнуете? Или боитесь конкуренции?
– Я не боюсь ничего.
Просто не люблю чужаков, попирающих традиции земли, принявшей их.
– А я не люблю мелких бюрократов, считающих себя римскими императорами.
– Послушайте, как вас там. Вы ни черта не смыслите ни в торговле, ни в сыре. Оргии вам удаются прекрасно, наслышан. Но я, человек ответственный за будущее, должен охранять этот остров от источников позора, подобных вам!
– Это я источник позора?!
– Да, вы!
– Надутый пузырь!
– Бомж и неудачник!
Рассыпая голубые искры, майор вышел из здания.
В руках у него была папка с договором и сертификатами. Его торговое место было на краю земли, у туалета. Перейдя площадь, Том обернулся, хмыкнул.
– Неудачник? Ещё посмотрим.
Кира явилась в пять утра, стучала в дверь ногами. Том умел терпеть холод, несправедливость, отсутствие воздуха и любви. Но только не ранние подъёмы.
– Уходите, или я буду стрелять! – крикнул он.
– Ярмарка открывается в шесть! – отозвалась Кира. – Опаздывать стыдно!
– Послушай, Кира.
